-- Скажи на милость, какую жизнь ведешь ты со мною? начинала жена, при рѣдкихъ моихъ пріѣздахъ, сопровождая каждое слово драчливой ухваткой.
-- Самую мирную и цѣлесообразную жизнь, пытался я отдѣлаться общими словами.
-- Ты мнѣ дѣлаешь визиты какъ любовницѣ какой-нибудь?
-- Въ этомъ отношеніи ты уже совсѣмъ ошибаешься. Я пріѣзжаю навѣстить дѣтей и мать моихъ дѣтей, къ которой я питаю должное уваженіе, и которую желалъ-бы видѣть въ будущемъ совершенно счастливою.
-- Счастливою! чѣмъ это ты собираешься осчастливить меня?
-- Тѣмъ, что мы взростимъ и воспитаемъ нашихъ дѣтей, припасемъ что-нибудь на будущее. Я избавленъ буду отъ необходимости служить и быть въ зависимости отъ другихъ. На старости лѣтъ...
-- Я знать не хочу твоихъ глупостей. Я жить хочу, какъ прочіе евреи живутъ.
-- Скажи яснѣе: ты хочешь быть вѣчною насѣдкою: рожать и кормить, кормить и рожать. Такъ-ли?
-- Я все то хочу, что Богъ велитъ.
-- Другъ мой! пойми-же, наконецъ, что дѣти требуютъ средствъ. Я своихъ дѣтей воспитать хочу, а для этого требуются средства!