Она вырвала свою руку.
-- Гдѣ онъ? скажи, гдѣ онъ? завопила она.
-- Кто онъ?
-- Онъ, онъ, мой сынъ, мой Ерухимъ? говори!
-- Ерухимъ... умеръ! отвѣтилъ раби Исаакъ твердымъ, рѣзкимъ голосомъ.
-- Какъ умеръ? вскричали всѣ присутствовавшіе.
-- Умеръ для семьи, умеръ для своей націи и умеръ для самого себя, сказалъ онъ грустнымъ голосомъ, махнувъ рукою.
Перлъ рыдала, сосѣдки украдкою вытирали глаза. Мужнины сурово молчали. Одинаковая тяжкая дума лежала на ихъ лицахъ. Раби Исаакъ подошелъ къ кивоту, раскрылъ его, вынулъ оттуда десять заповѣдей, поцѣловалъ ихъ съ благоговѣніемъ, и поднесъ къ страдалицѣ.
-- Перлъ! вотъ исцѣленіе отъ недуговъ души и тѣла, поцѣлуй Tope и скажи: "На все воля Твоя, о Господи!"
Перлъ оттолкнула мужа. Онъ печально посмотрѣлъ на нее, понесъ обратно свою святыню, съ прежнимъ благоговѣніемъ поцѣловалъ и спряталъ ее въ кивотѣ,