-- Мы, евреи, находимся въ пути, утверждалъ онъ: -- не сегодня, завтра придетъ Мессія и поведетъ насъ въ Іерусалимъ. Въ пути, даже богачи и самые избалованные аристократы довольствуются чѣмъ Богъ послалъ. Не будемъ же и мы разборчивы. Прибудемъ мы въ Іерусалимъ, и тогда пображничаемъ на славу.
-- А если не доживемъ до этого блаженства? спросилъ я его однажды.
-- А если умремъ? ну, такъ что-жь! умереть все равно, съ полнымъ, или съ пустымъ брюхомъ: червямъ меньше достанется. Бѣда невелика. Притомъ, развѣ ты не знаешь, что ожидаетъ праведниковъ въ раю?
Я мрачно молчалъ. На столѣ дымилась отвратительная постная похлебка изъ фасолей, и я съ омерзеніемъ окуналъ свои взоры въ ея мутныя волны.
-- Въ раю, продолжалъ онъ: -- ожидаютъ праведниковъ: рыба Левіаѳанъ, дикій буйволъ и старое вино. Все это сохраняется съ перваго дня мірозданія.
Я мысленно посылалъ его къ чорту съ его замогильными лакомствами.
-- Этотъ Левіаѳанъ и буйволъ -- живые или мертвые? спрашивалъ я.
-- Конечно, живые.
-- Что-то непонятно. Праведники умираютъ по очереди безпрестанно, и конечно, поспѣваютъ въ рай не въ одно и то же время. Если эти продукты были свѣжи для первыхъ пансіонеровъ рая, то для другихъ они должны бы...
-- Испортиться, хочешь ты сказать?