-- Ну, да.
-- Они не могутъ испортиться. Они всегда свѣжи.
-- Какимъ же это образомъ?
-- Каждый день Господь рѣжетъ и буйвола и Левіаѳана и отбираетъ болѣе сочные куски для обитателей рая. На другое утро и буйволъ и Левіаѳанъ опять живы и здоровы.
-- Бѣдныя животныя! сказалъ я съ притворнымъ сожалѣніемъ:-- каждый день подвергаются такой страшной операціи!
-- На это они и созданы! съ самоувѣренностью произнесъ учитель и погрузилъ свою цинковую ложку въ хляби фасольнаго моря.
Другое неудобство, причинявшее мнѣ ужасныя страданія, заключалось въ томъ, что учитель этотъ изъ скряжничества и желанія накопить побольше рублевиковъ, набралъ въ науку громадное число учениковъ, и не успѣвалъ управиться со всѣми въ теченіе дня и вечера; нѣкоторымъ необходимо было вставать въ три часа до разсвѣта, чтобы заниматься съ наставникомъ. Въ число этихъ горемыкъ попалъ и я. Ложась спать впроголодь, измученный, уставшій отъ дневной мозговой работы, я обязанъ былъ прерывать свой сонъ въ самую сладкую утреннюю пору. Просыпаюсь, бывало, усиливаюсь поднять голову, а голова опять тяжело падаетъ, глаза слѣпляются, и я опять забываю на минуту желѣзную необходимость встать на ноги. Отдалъ бы, кажется, цѣлый годъ жизни за одинъ часъ сна, а встать надобно. Встанешь, вымоешь глаза холодной водой, а они все продолжаютъ смыкаться. Учитель нетерпѣливо кричитъ и ругается. Сядешь къ столу, развернешь аршинную пузатую книгу, и безпрестанно зѣвая, начинаешь долбить какую-то схоластику, невлѣзающую въ голову.
-- Заутренняя молитва и заутреннее ученіе Торы пріятны Господу, утѣшалъ насъ учитель.
-- Почему же? спросилъ его однажды одинъ изъ учениковъ.
-- Потому, что въ эту пору Господь болѣе расположенъ къ милости и прощенію.