-- Ты стой цѣлый день у воротъ кладбища. Когда принесутъ мертваго, то спроси; "куда вы?" тебѣ отвѣтятъ: "на кладбище". "Зачѣмъ?" тебѣ скажутъ: "мертваго хоронить". Кто онъ такой? тебѣ отвѣтятъ: "еврей". Тогда ты крикни: "Вонъ отсюда! для евреевъ здѣсь мѣста нѣтъ!"
-- Слушаю-съ, господинъ купецъ, согласился солдатъ, получившій за это цѣлый серебряный рубль.
Гробовщикамъ (Хевра Кадшна) дана была соотвѣтственная инструкція. Они обязаны были, въ теченіе цѣлыхъ сутокъ, нести обратно мертвецовъ, невпускаемыхъ церберомъ-солдатомъ, и хранить ихъ до будущаго дня въ общественной комнатѣ. Опытъ этотъ, однакожъ, кончился самымъ скандалезнымъ образомъ. Отставной солдатъ, импровизированный швейцаръ кладбища, оказался отъявленнымъ пьяницей и дерзкимъ животнымъ. На полученный рубль онъ успѣлъ такъ нарѣзаться, что хотя, по сдѣланной уже привычкѣ, и стоялъ на своемъ постѣ вытянувшись въ струнку, но роль свою окончательно спуталъ. Принесли мертваго.
-- Вы куда ломитесь, канальи? заревѣлъ онъ на гробовщиковъ.
-- Мертваго несемъ, отвѣтили ему.
-- Врешь. Какого мертваго? спохватился солдатъ, вспомнивъ смутно что-то изъ выученной роли.
-- Еврея.
-- Жида? тащи его, братцы! мѣста достаточно. На всѣхъ жидовъ хватитъ!
Евреи, какъ легко себѣ можно вообразить, ощетинились и набросились съ разными упреками и ругательствами на отставнаго служаку. Воинская амбиція закипѣла въ обиженномъ стражѣ; онъ началъ расправу и гробовщики струсивши разбѣжались, бросивъ мертвеца у воротъ кладбища.
Евреи ужасно смутились отъ этихъ неудачъ. Нѣкоторые смѣльчаки начали втихомолку сомнѣваться во всемогуществѣ цадика.