-- А что сдѣлалъ слуга съ трупомъ?
-- Онъ доложилъ мнѣ, что на его глазахъ на трупъ накинулись волки.
Сикуранъ, скрывшій отъ своего государя истинную причину, заставившую его просить объ очной ставкѣ обоихъ купцовъ, обратился къ султану и сказалъ:
-- Вы видите, государь, какъ эта дама была несчастлива. Назвавшійся ея любовникомъ наглой клеветой лишилъ ее чести и разорилъ ея мужа. Слишкомъ легковѣрный ея мужъ приказалъ убить ее и ея трупъ отдалъ на съѣденіе волкамъ. Вотъ они, нѣжные любовникъ и мужъ. Бьюсь объ закладъ, что еслибы случаю угодно было, чтобы Жиневра явилась здѣсь передъ вами, ни одинъ изъ нихъ не узналъ бы ее, такъ велика ихъ любовь къ ней! Вы справедливы, государь, и рѣшите, какого наказанія заслуживаютъ они оба. Нѣтъ надобности просить васъ о наказаніи клеветника; его преступленіе слишкомъ велико, чтобы онъ могъ заслужить пощаду; что же касается обманутаго, хотя онъ и недостоинъ прощенія, я все осмѣлюсь умолять васъ даровать ему прощеніе и, если согласитесь на это, представить сюда его жену.
Султанъ, горячо любившій Сикурана, тотчасъ же согласился исполнить сто желаніе и приказалъ привести жену. Легко вообразить, каково было изумленіе Бернабо, считавшаго свою жену умершей, а также отчаяніе Амброджіоло, который понялъ, что теперь ему уже невозможно ожидать пощады.
Сикуранъ бросился къ ногамъ султана.
-- Это я, государь, сказалъ онъ, плача, -- я несчастная Жиневра, жена Бернабо. Шесть лѣтъ, переодѣтая въ мужское платье, я живу внѣ отечества, недостойно оклеветанная подлымъ Амброджіоло, -- это я, которую жестокій мужъ осудилъ умереть подъ ножемъ убійцы, а тѣло отдать на растерзаніе дикимъ звѣрямъ.
Говоря это, она раскрыла грудь, чтобы султанъ могъ убѣдиться, что передъ нимъ не мужчина, а женщина. Затѣмъ она обратилась къ Амброджіоло съ упреками за его подлость. Узнавшій ее Амброджіоло не зналъ, что отвѣтить: стыдъ и угрызенія совѣсти сковали ему уста.
Султанъ, никогда не подозрѣвавшій, что Сикуранъ женщина, крайне удивился всему, что онъ видѣлъ и слышалъ. Ему казалось, что все это происходитъ не наяву, а послѣ. Придя въ себя, онъ воздалъ торжественно похвалу поведенію, мужеству и добродѣтели Жиневры. Онъ подарилъ ей нѣсколько дорогихъ платьевъ и назначилъ нѣсколькихъ женщинъ къ ней въ качествѣ прислужницъ. Во вниманіе къ ея просьбѣ, онъ простилъ Бернабо его жестокость, вызванную его легковѣріемъ. Бернабо, проливая слезы радости и раскаянія, бросился къ ногамъ своей жены, умоляя, чтобы и она простила его.
Добродѣтельная Жиневра cъ нѣжностью упрекнула его, затѣмъ сказала, что все позабыла, подняла его и поцѣловала, какъ мужа.