Даже управленіе иностранными дипломатическими дѣлами было поручено его послѣдователямъ чуждаго для нея вѣроисповѣданія. Въ 1564 г. она послала коммисію въ Брюгге для переговоровъ съ Филиппомъ. Однимъ изъ членовъ этой коммисіи былъ знаменитый докторъ Уоттонъ, во главѣ же ея стоялъ лордъ Монтэгъ, ревностный католикъ. Нѣсколько лѣтъ спустя, въ 1572 г., Елисавета послала графа Ворчестера своимъ уполномоченнымъ въ Парижъ, крестить за нее дочь французскаго короля. Графъ, избранный для исполненія этой почетной обязанности, былъ зятемъ безразсуднаго бунтовщика графа Нортумберлэнда, и считался однимъ изъ главныхъ и вліятельныхъ католиковъ {Въ 1586 г. во время пребыванія Лейстера въ Голландіи, королева написала ему письмо, въ которомъ упрекала за то, что онъ запугалъ католиковъ своею нетерпимостью.}.

Не дѣлая дальнѣйшихъ указаній на подобные же случаи, я упомяну только, что нѣсколько лѣтъ спустя, не задолго до появленія армады, сэру Филиппу Стэнли, католику, было ввѣрено, въ военное время, управленіе важнымъ городомъ Девентеромъ.

Елисавета старалась избѣжать даже тѣни религіознаго фанатизма; по смерти кардинала Поля, она приказала совѣту выплатить его душеприкащикамъ весь долгъ покойному, числящійся за государствомъ, который, по тогдашнимъ обычаямъ, можно было не платить противнику существующаго государственнаго порядка въ Англіи. Въ другомъ случаѣ, она поступила подобнымъ же образомъ, въ духѣ, совершенно противоположномъ духу той эпохи. Сэръ Френсисъ Энглефильдъ былъ нѣкогда тайнымъ совѣтникомъ Маріи и принималъ дѣятельное участіе въ гоненіяхъ ея противъ еретиковъ, (Query). Опасаясь непріятныхъ послѣдствій и сознавая, что карьера его невозвратно погибла. Энглефильдъ отступился отъ королевы и не только вошелъ въ сношенія съ врагами Елисаветы, но и написалъ Ленстеру оскорбительное для нея письмо. Не смотря на это, королева позволила ему получать всѣ доходы съ его англійскаго помѣстья, u удерживала только незначительную часть ихъ на содержаніе его жены, оставшейся въ Англіи.

Во всѣхъ дѣйствіяхъ своихъ, Елисавета обнаруживала тотъ же духъ терпимости. Присяга въ повиновеніи верховной власти короля всего болѣе возмущала совѣсть католиковъ. Королева въ 1562 г. постановила, что въ случаѣ отказа отъ принесенія этой присяги, ни одинъ епископъ не требовалъ бы ея вторично отъ одного и того же лица и ждалъ особой инструкціи {Такъ что присяги этой ни отъ кого изъ католическихъ епископовъ и священниковъ, за исключеніемъ Боннера и двухъ другихъ, не требовали. (Neal's History of the Puritans, vol. I, pp.-- 147).}. Священники Эдуарда, впадая въ крайность, свойственную всѣмъ реформаторамъ, включили въ литію слѣдующую молитву: "отъ тираніи епископа римскаго и всѣхъ его ненавистныхъ и гнусныхъ дѣлъ, Боже милостивый, избави насъ". Эти слова, звучащія проклятіемъ,-- результатъ фанатизма протестантовъ,-- но приказанію Елизаветы исключены изъ церковнаго богослуженія.

Дѣйствуя постоянно въ духѣ терпимости, который могъ бы служить благодѣтельнымъ примѣромъ даже и для нашего времени, Елисавета издала прокламацію, запрещающую употребленіе бранныхъ словъ, какъ то: папистъ, еретикъ, схизматикъ и т. п. {См. Ниля History of the Puritans, edit. by Toulmin, London, 1822, vol. I, p. 120. Въ 1592 г. умеръ виконтъ Монтекэтъ. Королева постоянно выказывала свое расположеніе къ нему, посѣтила его незадолго до его смерти, "хотя онъ и былъ ярымъ папистомъ". (См. Camden's Annales, in Kennett, 11, 670). Сэръ Томасъ Смитъ писалъ отъ 7 марта 1563 г. Сесилю: "мнѣ не нравится, что наша палата впадаетъ въ излишества при составленіи уголовныхъ законовъ; по моему мнѣнію, это не можетъ подвинуть дѣла религіи. (Forbes Elizabett, II, 352). Въ 1587 г. многіе изъ мирныхъ судей были католиками. Strypes Annals vol. 111, pp. 462, 463. См. также vol. IV p. 402. См. также Strypes Life of Whitgift. v. 1 p, 514.}.

Епископы и прочее духовенство били очень недовольны этими благодѣтельными и благоразумными дѣйствіями Елисаветы. Съ нетерпимостью, которая, въ ущербъ интересамъ религіи, составляла главную характеристическую черту духовенства того времени, оно старалось побудить Елисавету къ поголовному преслѣдованію католиковъ.

Подобные поступки часто приписывались предполагаемому пристрастію Елизаветы къ католическому богослуженію. Но послѣ долгаго и тщательнаго изученія ея царствованія, я считаю себя вправѣ сказать, что предположеніе это лишено всякаго основанія. Ни одинъ историкъ не привелъ неоспоримаго доказательства въ пользу того, что превратилось теперь въ преемственную гипотезу, на сколько я могу судить, на основаніи всего прочитаннаго мною, гипотеза эта не подтверждается ни однимъ изъ дошедшихъ до насъ документовъ. Вѣрнѣе всего, Елисавета отличалась врожденною терпимостью въ религіозныхъ дѣлахъ: умъ ея, направленный на высшіе предметы, мало заботился о полемическихъ распряхъ и только въ позднѣйшій періодъ, когда характеръ ея ожесточился отъ сопротивленія, она снизошла до уровня такихъ людей, какъ Бонперъ и Кранмеръ. Историки протестанты, отличающіеся, за исключеніемъ двухъ или трехъ, постоянною нетерпимостію, стараются объяснить это наклонностью Елисаветы къ папизму {Страйпъ, котораго никто не можетъ обвинить въ привязанности къ католикамъ, совершенно освобождаетъ Елисавету отъ обвиненія въ пристрастіи къ ихъ вѣроисповѣданію (Strypes Annals).}.

Елисавета выказывала ту же терпимость даже въ отношеніи ирландцевъ, которые, со времени присоединенія къ Англіи, постоянно терпѣли отъ преслѣдованій протестантовъ. Въ замѣчательномъ письмѣ, написанномъ въ 1576 г. и существующемъ еще теперь, графъ Эссексъ разсказываетъ о своемъ свиданіи съ королевой, состоявшемся передъ самымъ отправленіемъ его въ Ирландію, и говоритъ, что, при этомъ свиданіи, она въ особенности наказывала ему: не стараться слишкомъ поспѣшно понуждать народъ, который только-что обращенъ въ чуждую ему вѣру, изъ той, въ которой родился {Wright Elizabelz, London, 1838; vol. I p. 485. Такой-то гонительницей была Елисавета!}.

Между тѣмъ, католики, разсчитывая на свои преимущества, а можетъ быть побуждаемые ненавистью, до такой степени были далеки отъ желаніи помогать правительству, что старались всѣми силами затруднить его. Уайтъ, епископъ города Винчестера, публично прочелъ въ Лондонѣ проповѣдь, въ которой, ясно намекая на Елисавету, напомнилъ слушателямъ слова, сказанныя Траяномъ одному изъ воиновъ, при врученіи ему меча: "если приказанія мои справедливы, употребляй этотъ мечъ за меня; если нѣтъ, то противъ. меня." Въ царствованіе Генриха подобная рѣчь стоила, бы жизни епископу: Елисавета подвергла его только домашнему аресту и черезъ мѣсяцъ отрѣшила отъ сана безъ дальнѣйшаго наказанія. Въ томъ же году, извѣстный докторъ Стори открыто хвастался въ палатѣ общинъ числомъ протестантовъ, которыхъ ему удалось сжечь и не только сожалѣлъ о томъ, что оставилъ многихъ въ живыхъ, но прибавлялъ еще, что его очень огорчаетъ уничтоженіе однихъ молодыхъ и мелкихъ побѣговъ, когда слѣдуетъ вырвать дерево съ самымъ корнемъ {Чтобъ остановить громкія жалобы, Елисавета въ 1568 г. запретила кому бы то ни было говорить проповѣди безъ особаго разрѣшенія. Лингардъ считаетъ эту мѣру направленною противъ католиковъ, но онъ долженъ бы знать, что Елисавета наказала протестантскихъ священниковъ, которые хотѣли было ослушаться этого приказанія. (Strype's Аnnals, vol. I р. XI).}.

Епископы, бывшіе всѣ католиками, единодушно отказались, какъ я уже и говорилъ, короновать Елисавету; съ величайшимъ трудомъ можно было уговорить одного изъ нихъ, совершить необходимую церемонію {Меклейнъ какъ будто хочетъ сказать, что при коронованіи Елисаветы служили всѣ епископы. (Maklyn's Diary, р. 187; Caraden Society).}.