Замѣчательно, что открытая вражда главныхъ сановниковъ католической церкви не произвела въ отношеніи ихъ никакой перемѣны въ поведеніи Елизаветы. Д-ръ Китчинъ, единственный изъ епископовъ, согласившійся присягнуть въ вѣрности королевѣ, сохранилъ свою епархію, прочіе же епископы, открыто признавшіе власть папы, лишились ихъ, однако никто изъ нихъ не былъ подвергнутъ другимъ наказаніямъ, а епископу Гиту, бывшему въ прошлое царствованіе лордомъ-канцлеромъ, позволено было отправиться въ свое помѣстье, гдѣ, позднѣе, его часто посѣщала Елисавета {Въ 1558 и 1559 годахъ Елисавета отрѣшила отъ должности всего 192 духовныхъ лица, изъ нихъ 14 были епископами. (Strype's Annals, vol. I part. II. p. 106) Боннеръ, епископъ лондонскій, былъ заключенъ въ тюрьму, ради его же спасенія. Народъ ненавидѣлъ его до такой степени, что сочли нужнымъ, когда онъ умеръ, хоронить его ночью, для предупрежденія безпорядковъ.
Ревизоры, отправленные Елисаветой въ 1559 г. обошли все королевство и донесли, что не болѣе 243 духовныхъ лицъ покинули свои мѣста. Четырнадцать изъ нихъ были епископами. (Neale's History of lhe Puritans).}.
У насъ есть свидѣтельства самихъ католиковъ, что не менѣе тысячи священникамъ было позволено остаться въ различныхъ частяхъ Англіи и отправлять богослуженіе по обрядамъ католической религіи,
Авторъ протестантъ, который писалъ черезъ восемь лѣтъ послѣ восшестія на престолъ Елисаветы, свидѣтельствуетъ, что въ это время число однихъ католическихъ священниковъ въ Англіи превышало число всего протестантскаго духовенства; фактъ этотъ можетъ показаться невѣроятнымъ, но онъ подтверждается другимъ независимымъ и современнымъ свидѣтелемъ {Въ письмѣ, написанномъ въ 1597 г. англійскимъ католикомъ на имя Филиппа, подтверждается, "что въ королевствѣ существуетъ 400 священниковъ изъ мірянъ". Dodd's (Church History, Appendix, vol. III). Іезуитъ Гунтеръ свидѣтельствуетъ, что въ царствованіе Елисаветы въ Англіи никогда не было больше пяти или шести іезуитовъ.}.
Въ 1569 году,-- годъ великаго сѣвернаго возстанія,-- наряжена была слѣдственная коммисія въ Теміглѣ для испытанія вѣрности адвокатовъ. Вопросъ состоялъ не въ томъ, служится ли обѣдня, а молятся ли во время ея за королеву {Сомсъ въ своей (Elisabethan Religious Hirtory, р. 251) ссылается на сочиненіе Стьюбба, Gaping Gulf, для подтвержденія того, что обѣдня совершалась въ Лондонѣ по установленному обряду.}.
Многимъ покажется, можетъ быть, что подобные случаи нисколько незамѣчательны и государь, повинующійся внушеніямъ обыденнаго милосердія, едва-ли заслуживаетъ особенныхъ похвалъ. Но тотъ, кто думаетъ уменьшить заслуги Елисаветы подобнымъ возраженіемъ, имѣетъ скудное понятіе объ истинной исторіи XVI столѣтія. Грубыя и общія черты нетерпимости, отличавшія правительства того времени, безъ сомнѣнія, извѣстны каждому читателю, но только тотъ, кто знакомъ съ свѣтской литературой той эпохи, біографіями, переписками, даже чистой поэзіей и романами, можетъ составить себѣ ясное понятіе о степени изувѣрства, владѣвшаго умами людей. Реформація вмѣсто того, чтобы утишить страсти, довела ихъ до неистовства, которое трудно даже вообразить себѣ. Люди, примѣрные во всѣхъ отношеніяхъ семейной жизни, съ незапятнанною нравственностью, убѣжденные въ необходимости искорененія ереси мечомъ, достигнувъ власти, ревностно приводили въ исполненіе свои убѣжденія. Даже немногіе, осмѣливавшіеся разсуждать наединѣ о сущности терпимости, быстро перемѣняли свои мнѣнія, соприкасаясь съ публичною дѣятельностію. Сэръ Томасъ Муръ въ философской поэмѣ выразилъ самыя благородныя чувства яснымъ языкомъ, и этотъ же человѣкъ, бывшій любимцемъ народа за свои частныя добродѣтели, привѣтливость и гостепріимство, пробовалъ обращать еретиковъ бичеваніемъ, пыткою и костромъ.
Поколѣніе, явившееся послѣ смерти Мура, не обладая туманностью его въ теоріи, на практикѣ превзошло его жестокость. При Эдуардѣ протестанты жгли католиковъ; въ царствованіе Маріи католики жгли протестантовъ. Несмотря на то, что въ этомъ соперничествѣ жестокостями, преимущество осталось на сторонѣ католиковъ, благодаря огромному числу противниковъ, которыхъ они могли умерщвлять, намъ будетъ трудно рѣшать, если мы съ умѣемъ отдѣлить истинный характеръ людей отъ обстоятельствъ, въ которыя они были поставлены, кому отдать первенство въ совершеніи жестокостей,-- Кранмеру или Боннеру, совѣтникамъ Эдуарда или совѣтникамъ Маріи. Въ самомъ дѣлѣ, если мы станемъ судить о ихъ намѣреніяхъ на основаніи того, что они говорили, и о тайныхъ мнѣніяхъ, по гласному исповѣданію ихъ убѣжденій, нетерпимость покажется несомнѣнно большей ошибкой въ протестантахъ, самое существованіе которыхъ обусловливается свободнымъ мышленіемъ, чѣмъ въ католикахъ, обязанныхъ отказаться отъ этого нрава и съ покорностью принимать всѣ преданія церкви.
Но не распространяясь о распредѣленіи степени виновности, выпавшей на долю этихъ соперничествующихъ вѣроисповѣданій, довольно установить несомнѣнность факта, что, при вступленіи на престолъ Елисаветы, ни одинъ свѣтскій или духовный правитель Европы не рѣшился бы на беззаконное, по мнѣнію его, дѣло, и не позволилъ бы своимъ подданнымъ считать религіозныя убѣжденія вопросомъ, касающимся только ихъ лично.
При такихъ-то обстоятельствахъ, Елисавета не только составила себѣ планъ религіозной терпимости, но въ продолженіи многихъ лѣтъ неуклонно приводила его въ исполненіе. Въ тотъ вѣкъ, когда за малѣйшіе проступки слѣдовало строгое наказаніе, когда ни одинъ намекъ на терпимость не проникалъ въ стѣны дворцевъ, эта великая королева открыто проводила мнѣнія, сдѣлавшіяся въ наше время ходячими истинами, но казавшіяся тогда опасными парадоксами. "Мы не хотимъ, и даже въ помыслахъ не имѣемъ желанія, дозволить, чтобы кого нибудь изъ подданныхъ нашихъ тревожили допросомъ или изслѣдованіемъ его образа мыслей въ какомъ бы то ни было пунктѣ вѣры, до тѣхъ поръ, пока онъ исповѣдуетъ христіанскую религію, не отвергая авторитета св. писанія и ученія, заключающагося въ апостольскомъ и вселенскомъ символахъ вѣры, или безпокоили его за отправленіе какой нибудь религіозной церемоніи или обряда, принадлежащаго христіанской религіи, пока онъ, въ поведеніи своемъ, остается спокойнымъ и покорнымъ и но обнаруживаетъ открыто отвращенія и пренебреженія къ законамъ королевства, установленнымъ для посѣщенія святаго богослуженія въ общихъ церквахъ и повинуется имъ также, какъ и другими законамъ, которымъ подчинены всѣ наши подданныя но долгу и присягѣ". Она прибавляетъ; "завѣряю моимъ королевскимъ словомъ, и въ присутствіи самого Бога, что не будетъ причинено никакого безпокойства ни допросомъ, ни изслѣдованіемъ тайныхъ помышленій совѣсти въ дѣлахъ, касающихся вѣры" {Это происходило въ 1572 г.}. Таковы были. чувства, обнародованныя Елисаветою въ гласномъ заявленіи, сдѣланномъ черезъ одинадцать лѣтъ послѣ восшествія ея на престолъ; и можно смѣло утверждать, что подобныя рѣчи не выходили ни разу изъ устъ современныхъ ей европейскихъ государей. Не приводя дальнѣйшихъ примѣровъ примѣненія этихъ принциповъ правительствомъ ея, достаточно указать на то, что злѣйшіе враги ея не могли привести ни одного случая религіознаго преслѣдованія во всѣ одинадцать лѣтъ, прошедшія между вступленіемъ ея на престолъ и изданіемъ прокламаціи, о которой я только что говорилъ.
Тотъ, кто знакомъ съ богословской литературой XVI столѣтія, можетъ составить себѣ понятіе объ ужасѣ и отвращенія, которыя возбуждались этими дѣйствіями въ умахъ епископовъ и всего высшаго духовенства. Они считали подобную терпимость не только дѣломъ опаснымъ, но и самымъ беззаконнымъ потворствомъ.