Послѣ битвы подъ Сентъ-Кентеномъ не чрезмѣрная осторожность, а излишняя робость остановила его отъ вторженія съ войскомъ въ самый центръ Франціи. А теперь, когда онъ замышлялъ капитальное предпріятіе своего долгаго царствованія и собирался покорять страну, силы которой развивалось въ продолженіе тридцати лѣтъ величайшимъ изъ монарховъ со времени Карла великаго, въ эту-то минуту простѣйшія соображенія обыкновеннаго благоразумія, казалось, оставили его совершенно. Надѣясь на безсмертную славу, онъ отвергъ увѣщанія своихъ опытныхъ совѣтниковъ. Напрасно герцогъ Пармскій указывалъ на необходимость занять сначала Флюшингъ, который могъ служить убѣжищемъ въ случаѣ неудачи. Напрасно настаивалъ этотъ великій полководецъ на опасности ѣхать черезъ узкое море, окруженное узкими портами. Филиппъ, побуждаемый духовенствомъ, твердившимъ ему, что онъ избранное орудіе Бога, рѣшился нанести рѣшительный ударъ Елисаветѣ. Армада отплыла отъ береговъ Испаніи. Мнѣ нѣтъ надобности останавливаться на разсказѣ объ исходѣ этой борьбы, такъ какъ онъ составляетъ часть геройскихъ преданій о нашей славѣ, которыми нѣкогда убаюкивали дѣтей и возбуждали мужество взрослыхъ передъ сраженіемъ {Кэмденъ говоритъ, что испанская армада состояла ихъ 130 кораблей, на которыхъ было 19,290 солдатъ, 8,350 матросовъ, 2080 галерныхъ невольниковъ и 2630 большихъ орудій (Annals of Elisabeth, in Kennett). Достовѣрно, что донъ Бернардинъ де Мендоза, пишетъ онъ далѣе р. 548, былъ на столько смѣшонъ, что напечаталъ во Франціи лживую поэму, въ которой прославлялъ свое торжество, не одержавъ еще побѣды. Въ 1589 г. Дрэкъ и Норрисъ успѣшно предводительствовали противъ Испаніи экспедиціей, о которой Кэмденъ говоритъ слѣдующее: "Достоверно, что Англія выигрывала этою экспедиціею увѣренность, что ей нечего опасаться нападеній со стороны Испаніи."}. Съ этого времени все начало преуспѣвать въ рукахъ Елисаветы. Послѣ долгаго колебанія, она рѣшилась наконецъ открыто помогать Нидерландамъ противъ владычества Испаніи {Въ главномъ вопросѣ внѣшней политики -- вмѣшательствѣ въ дѣда Голландіи, Елисавета дѣйствовала постоянно наперекоръ совѣту своихъ министровъ. См. введеніе Брюса въ переписку Лейстера, Leicester Correspondente, Camden Society.}. Эти несчастныя провинціи, послѣ убійства принца Оранскаго въ 1584 г., лишилось не только лучшаго своего полководца, но и единственнаго государственнаго человѣка, и теперь правленіе перешло въ руки неопытнаго юноши.
Герцогу Пармскому удалось совершенно разбить его. Брюссель и Слюйсъ, одинъ за другимъ, перешли въ его руки. Антверпенъ, послѣ отчаяннаго сопротивленія, подвергся той же участи и, казалось, Филиппъ возвратитъ себѣ все, что утратилъ нѣсколькими годами раньше {Взятіе Антверпена испанцами произвело неизбѣжную тревогу, и породило остроумную балладу, въ которой совѣтовали Лондону быть осторожнѣе и предостерегали отъ подобной участи. См. Coller's Ole! Ballads edit Percy Society.}.
Въ самомъ дѣлѣ, послѣ гибели армады, герцогъ Пармскій какъ будто рѣшился сгладить эту неудачу совершеннымъ покореніемъ Нидерландовъ. Покоривъ почти весь Брабантъ, за исключеніемъ одного Бергена-омъ-Цома, одъ осадилъ со всѣмъ своимъ войскомъ этотъ важный городъ, овладѣвъ которымъ, онъ пролагалъ себѣ путь къ богатымъ и цвѣтущимъ провинціямъ, лежащимъ на сѣверъ отъ рѣки Воаль. Но Филиппа поразила на сушѣ и на морѣ рука Елисаветы. Голландцамъ, съ помощью ея, удалось отразить всѣ нападенія герцога Пармскаго и онъ, безспорно величайшій полководецъ всей тогдашней Европы, принужденъ былъ къ бѣдственному отступленію. Герцогъ, дшіствуя постоянно но приказаніямъ Филиппа, перешелъ тогда во Францію, надѣясь быстрымъ переходомъ соединиться съ французскими мятежниками и общими силами напасть на Генриха IV, друга и союзника Елисаветы. Но и здѣсь очутились англійскія войска и не мало способствовали пораженію испанской арміи {Вслѣдъ за вступленіемъ на престолъ Генриха IV наварскаго, въ 1589, Филиппъ испанскій соединился съ могущественной французской партіей, желавшей свергнуть его. Елисавета сознавала неизбѣжность великаго кризиса. Ея бережливость, никогда не переходившая въ скупость, не помѣшала ей помочь Генриху оружіемъ, войскомъ и суммою въ 22,000 фунтовъ англійскимъ золотомъ, такою суммою, какъ самъ онъ признавался, что никогда не видалъ подобной раньше". (Camden Annals of Elisabeth, in Kennett), въ слѣдующій годъ она дала ему еще 33,333 кроны. Кэмденъ говоритъ, что ей совѣтовали не дѣлать этой траты, и воспользоваться слабостью Франціи и овладѣть Пикардіей и Нормандіей), но она придерживалась въ этомъ случаѣ болѣе мудрой и благородной политики, поддерживая тронъ Генриха IV. Елисавету обвиняли въ скупости, но тотъ кто произноситъ это обвиненіе, смѣшиваетъ скупость съ бережливостью. Она была бережлива и исполняла только свой долгъ, дорожа деньгами подданныхъ.}.
Въ то время, какъ счастье Филиппа упадало за предѣлами его государства, Елисавета рѣшилась напасть на него въ его же владѣніяхъ. Оскорбивъ его флотъ, перехвативъ его сокровища на пути ихъ изъ Америки и разбивъ его корабли, переѣзжавшіе изъ одного порта въ другой, она послала наконецъ экспедицію, которая разбила флотъ Филиппа подъ самыми стѣнами Кадикса, овладѣла этимъ городомъ, сожгла его и нанесла неизгладимое оскорбленіе испанской монархіи {Въ 1590 г. могущество ея такъ установилось, что она уже вмѣшивалась въ дѣла Турціи и Польши и получила отъ послѣдней благодарность за доставленный ей миръ. (Kenett). Въ 1595 г. испанцы произвели ничтожную высадку на берегъ Корнвалиса. Разсказывая объ этомъ Кэмденъ говоритъ, что они были "единственными испанцами, вступившими врагами въ Англію". Въ 1601 г. правитель Марокко и русскій царь искали союза съ всю.}.
Когда самый могущественный врагъ былъ пораженъ такимъ образомъ и положеніе ея упрочилось со вступленіемъ на французскій престолъ протестантскаго государя, Елисавета получила возможность обратить вниманіе на страну, которая всегда была несчастіемъ u проклятіемъ Англіи и представляетъ даже теперь нечистый и гнойный наростъ, портящій красоту и ослабляющій силы этого могущественнаго государства. Въ продолженіи трехъ вѣковъ (?) Ирландія была источникомъ постояннаго безпокойства для правительства. Дикое и отчаянное населеніе ея было всегда готово взяться за оружіе u въ послѣдніе пять лѣтъ произвело опасное возстаніе, которымъ предводительствовалъ человѣкъ необыкновенной ловкости, гордый, но изворотливый Тиронъ.
Королева съ знаніемъ людей, измѣнившимъ ей только въ двухъ случаяхъ {Лейстеръ и Эссексъ.}, избрала Монтжоя для труднаго дѣла покоренія этой буйной страны. Послѣ отчаянной борьбы, онъ совершенно подавилъ возстаніе, принудилъ Тирона сдаться безъ всякихъ условій и отправилъ въ Лондонъ для поступленія съ нимъ, по усмотрѣнію королевы. Это было послѣднимъ дѣломъ великаго и славнаго царствованія Елисаветы, но извѣстію объ немъ не суждено было достигнуть слуха той, генію которой оно было обязано своимъ осуществленіемъ. Здоровье Елисаветы, растроенное уже нѣсколько времени, прешло въ совершенный упадокъ. Почти послѣ пятидесятилѣтнихъ непрестанныхъ трудовъ, жизнь великой королевы начала угасать. Смерть старѣйшихъ и лучшихъ совѣтниковъ, замѣтный упадокъ силъ и, можетъ быть, предчувствіе будущаго огорчали ея душу. Утомившись жизнью, утратившей для нея всю прелесть, Елисавета скончалась въ цвѣтѣ лѣтъ и славѣ. Народъ не вполнѣ почувствовалъ понесенную потерю и дѣйствительно не имѣлъ возможности оцѣнить Елисавету до тѣхъ поръ, пока не сравнилъ ее съ жалкимъ человѣкомъ, занявшимъ ея мѣсто. Смерть ея была ударомъ глубоко поразившимъ народъ о увѣренія многихъ современныхъ писателей, будто бы Елисавета пережила свою популярность не имѣютъ никакого основанія. Кэмденъ дѣйствительно подтверждаетъ то, что извѣстно намъ изъ другихъ источниковъ,-- именно, что многіе изъ придворныхъ Елисаветы бросили ее для Іакова. Довольно правдоподобно, что эти низкія созданія, порхающія по переднимъ, первые бѣжали угасающаго величія. Довольно правдоподобно также, что люди, бывшіе на столько подобострастными, что преклонялись передъ королевой, пока она была жива, оказались на столько низкими, что бросили ее при смерти. Народъ, по большей части, не зналъ ничего объ этихъ низкихъ интригахъ, и не могъ не удивляться уму, который провелъ его невредимымъ чрезъ столько постоянныхъ и грозныхъ опасностей. Онъ уважалъ Елисавету какъ королеву, любилъ ее какъ друга и заботился о томъ, чтобы предсмертныя мученія ея не увеличивались ядомъ народной неблагодарности {О горести, почувствованной народомъ по смерти Елизаветы, см. Morgan's Phoenix Britannicus; 171.
Миссъ Страклэндъ признаетъ, что непопулярность Елисаветы выросла къ концу ея царствованія и приписываетъ это казни Эссекса.
Кэмденъ не упоминаетъ нигдѣ, чтобы королева утратила свою популярность къ концу царствованія, а фактъ этотъ долженъ бы быть ему извѣстнымъ. Кэмденъ долженъ былъ знать также, что Іаковъ I, въ царствованіе котораго онъ писалъ, очень обрадовался засвидѣтельствованію этого обстоятельства. Кэмденъ говоритъ только, что многіе изъ придворныхъ покинули Елисавету, для "восходящаго солнца", какъ онъ называетъ Іакова. Это очень вѣроятно, но неблагодарность ничтожныхъ мотыльковъ, не есть еще доказательство, что великая государыня утратила любовь народа, который ода вывела изъ самыхъ грозныхъ опасностей.}.
Читатель, можетъ быть, удивится, что я не упомяну теперь о пуританахъ, которые, въ послѣдніе годы XVI столѣтія, начали сильно безпокоить правительство, и, можетъ быть, одному благоразумію Елисаветы удалось помѣшать ихъ дѣйствіямъ. Но я съ намѣреніемъ сдѣлалъ это опущеніе, во-первыхъ, сознавая невозможность изобразить съ должною полнотою предметъ этотъ въ предварительномъ очеркѣ, считая, во-вторыхъ, лучшимъ моментомъ для философской оцѣнки ихъ стремленій -- періодъ ихъ полнаго успѣха. Моментъ этотъ не далекъ теперь, и мы увидимъ, какъ въ царствованіе Іакова, эта скромная секта разрослась въ сильную партію, могущество которой преобладало надъ могуществомъ трона и церкви, а вліяніе замѣчается еще и теперь въ нашихъ законахъ, нашихъ учрежденіяхъ и во многихъ чертахъ національнаго характера. Причины и степень этого вліянія, составляющія одинъ изъ самыхъ важныхъ и трудныхъ отдѣловъ англійской исторіи, будутъ подробно разобраны въ слѣдующихъ главахъ: теперь же я обращусь отъ предѣла политическихъ событій къ разбору нравственнаго и экономическаго положенія Англіи въ царствованіе Елисаветы.
"Дѣло", No 6, 1867