— Никому не закрыта дорога вперед. Только учись и работай. Так-то, ребятки!
Сидорыч стал закручивать цыгарку. Мертвая тишина стояла в лесу. Сучья весело потрескивали, выделяя порой яркое пламя и освещая живописную группу пионеров.
Толя Жуков подбросил в костер несколько веточек — повалил дым густыми клубами, и Толе показалось, что он не в лесу, что этот дым, улетающий в высь, идет из трубы большого военного корабля. Сам же он не пионер Толя Жуков, а кочегар, который, утирая лившийся градом пот, подбрасывает черную пищу в горящую пасть топки. Да, тяжела служба во флоте.
До этого времени она представлялась Толе каким-то вечным блаженством — носи красивую матросскую форму да разъезжай себе по морям и океанам, наблюдая во все стороны из бинокля. Вдруг его мысли прервались сигналом трубы, призывающим пионеров ко сну.
Сидорыч тоже стал собираться. Пионеры дружными голосами благодарили его и просили завтра обязательно встретиться.
— Ребятки, я завтра встречусь с вами на одном из кораблей Черноморской эскадры, — и с этими словами Сидорыч, попрощавшись, ушел. Долгое время ребята провожали его фигуру, скрывающуюся в вечерней мгле.
Из груды развалин — «окомсомоленный» Красный флот
Такого оживления и волнения присутствующих на побережье южного черноморского городка не помнят и старожилы. Огромная масса людей с нетерпением всматривалась в синеющую даль моря. Предстояла встреча дорогих гостей — и еще каких!
Стройными рядами стоят фаланги различных организаций, начиная от районного комитета партии и кончая знакомым нам 105-м пионерским отрядом.
Их взоры — и старого члена партии, и молодого комсомольца, и юного пионера— обращены к морю. Оттуда должна показаться возрожденная эскадра Красного Черноморского флота. Назначенный час прихода приближался.