— Пожелай чего-нибудь другого! — сказал он. — Я дал тебе твёрдое слово, но у постели больной дочери я поклялся самому себе, что награжу и твоего слугу. Потому что вы оба были как два крыла одной птицы, принёсшей жизнь моей дочери.
— Но, царь, у меня есть твоя грамота… — стоял на своём Вазили.
Тут выступил вперёд Радомир.
— Позволь, царь Борис, сказать тому, кто столько лет молчал. Я знаю, Вазили не уступит. Он хочет моей смерти. И ты не можешь не сдержать своего обещания. Повели так: пусть лекарь изготовит яд и даст мне выпить. Но если я уцелею, тогда я приготовлю яд — и пусть он его выпьет. Обе твои клятвы будут исполнены.
— Что ж! Я согласен, — сказал царь Борис и про себя подумал: «Жалко обоих, да ничего не поделаешь! Кто выйдет цел из этого страшного состязания, тот, значит, и вправду более искусен в своей науке. Он и будет царским лекарем».
Наутро Вазили принёс отраву, что варил всю ночь, и на глазах у царя Бориса Радомир выпил чашу до дна. Выпил и спросил лекаря Вазили:
— Сколько я проживу?
— К вечеру ты будешь мёртв, — злобно усмехнулся Вазили.
— К вечеру я приду сюда, — засмеялся Радомир, — и принесу яд для тебя. А ты, царь, прикажи всем домочадцам весь день и близко не подходить к двери и к окну моей комнаты. Смертельна будет даже малая частица пара от моего кипящего зелья.
Вазили заскрежетал зубами.