Базиліо (уходя). Доброй ночи, господинъ новобрачный.
(За Базиліо уходятъ и другіе.)
ЯВЛЕНІЕ III.
Фигаро (одинъ, мрачно расхаживая въ потемкахъ).
О женщина! женщина! женщина! слабое и лживое созданье!.. Всѣ твари въ мірѣ руководятся своими инстинктами; неужто твой инстинктъ -- ложь?.. Какъ упорно она отказывалась, когда я упрашивалъ ее въ присутствіи графини. И чтоже?.. въ ту самую минуту, какъ она даетъ мнѣ свое слово!.. даже не дождавшись конца церемоніи... Онъ смѣялся, читая. А я, какъ баранъ... Нѣтъ, господинъ графъ: вы не добьетесь своего; нѣтъ, не добьетесь. Вы воображаете себя геніемъ, потому что вы важный баринъ. Знатность, богатство, почести -- все это возбуждаетъ гордость. Въ сущности же вы человѣка, весьма дюжинный. А я, совершенно затерянный въ темной толпѣ! Я долженъ былъ, чтобы не умереть съ голоду, выказать больше ума и энергіи, нежели всѣ вмѣстѣ взятые гидальго Испаніи за цѣлые сто лѣтъ. И вы хотите бороться со мной! Идутъ... Это она... Нѣтъ никого.-- Ночь темна такъ, что чортъ ногу сломитъ. И въ этакую ночь мнѣ приходится играть глупую роль обиженнаго супруга. А я и супругъ-то еще только на половину. (Садится на деревянную скамью.)
Странная моя судьба! Сынъ Богъ вѣсть кого, украденный еще въ пеленкахъ разбойниками, взросшій въ ихъ средѣ -- я скоро чувствую непреодолимое отвращеніе отъ ихъ образа жизни и хочу жить честно; меня отовсюду гонятъ! Я изучаю химію, аптекарское дѣло, хирургію. Чтобы достать,-- да и то съ трудомъ,-- мѣсто коновала, мнѣ нужно было прежде добиться покровительства знатной особы!-- Наконецъ мнѣ надоѣло до нельзя надоѣдать больнымъ скотамъ. Но закону противуположностей я бросаюсь на театральное поприще. По лучше-бы было просто утопиться! А написалъ комедію изъ нравовъ восточныхъ гаремовъ. Будучи рожденъ испанцемъ, я считаю себя вправѣ въ этой комедіи отнестись скептически къ Магомету... Вдругъ говорятъ, что я своими стихами оскорбилъ Оттоманскую имперію, Персію, часть полуострова Индіи, весь Египетъ, королевства Барка, Алжиръ, Тунисъ, Фецъ и Марокко. И вотъ мою комедію запрещаютъ въ угоду мусульманскимъ государямъ, изъ которыхъ, кажется, ни одинъ не умѣетъ читать, и которые всѣ, если бы мы подались въ ихъ руки, драли бы у насъ со спины кожу, приговаривая: христіанская собака.
Мое лице осунулось. Приходилъ совсѣмъ конецъ. Я уже видѣлъ предъ собою въ близкомъ будущемъ долговую тюрьму со всѣми ея прелестями. Напрягаю послѣднія силы, дрожа въ лихорадкѣ. Въ то время поднятъ былъ вопросъ о народномъ богатствѣ. Такъ какъ, чтобы разсуждать о вещахъ, нѣтъ надобности непремѣнно обладать ими, то я и нишу,-- не имѣя буквально ни гроша въ карманѣ,-- о деньгахъ, ихъ значеніи и чистой ихъ производительности. Результатъ былъ тотъ, что я въ каретѣ подкатилъ къ ворогамъ зданія, изъ котораго не могъ надѣяться выбраться скоро.
(Встаетъ.)
Наконецъ имъ надоѣло содержать на казенный счетъ темнаго человѣка. Меня выгнали изъ тюрьмы. А такъ какъ на свободѣ тоже надо обѣдать, то я уже готовъ былъ впасть въ совершенное отчаяніе, какъ вдругъ добрые люди пріискали мнѣ кое-какое мѣсто. Къ несчастью я оказываюсь годнымъ для предлагаемаго дѣла: надо было хорошаго счетчика.-- Мѣсто дали отставному танцору изъ кор-де-балета. Мнѣ оставалось только плутовать. Я и открылъ игорный домъ (садится.) Тогда-то, добрые люди! я каждый вечеръ ужинаю въ гостяхъ -- да какъ ужинаю. Меня принимаютъ въ самыхъ лучшихъ домахъ, разумѣется, за половину выиграны. Я ужь готовъ былъ выйдти въ люди; я началъ понимать, что для того, чтобы сколотить деньги, нужно больше пронырливости, чѣмъ ума и знаній. Но, такъ какъ всѣ вокругъ меня крали, а отъ меня требовали честности безукоризненной, то я опять долженъ былъ погибнуть. Въ первую минуту я порѣшилъ покончить съ міромъ и уже выбралъ мѣсто, весьма удобное для моихъ цѣлей, въ самой срединѣ рѣки. Но тутъ счастливая мысль осѣнила меня и я вернулся къ своимъ первоначальнымъ занятіямъ. А снова взялся за свой ланцетъ и за бритвы; за тѣмъ, предоставивъ славу глупцамъ, способнымъ питаться ея одуряющимъ дымомъ, бросивъ на полдорогѣ стыдъ, какъ бремя слишкомъ тяжелое для пѣшехода, я сталъ переходить изъ города въ городъ; тутъ брѣю, тамъ пускаю кровь, и живу себѣ безъ печали. Въ Севильѣ случай сталкиваетъ меня съ знатною особою, очутившеюся тамъ мимоѣздомъ. Онъ меня знавалъ когда-то и тутъ вспомнилъ... И его женилъ. Въ благодарность за это онъ отбиваетъ теперь у меня мою жену. Снова интрига, тревога, громъ и молнія. Въ то время, какъ меня хотятъ женить на моей матери, вдругъ открываются мои родители. (Онъ встаетъ, разгорячаясь.) Споры, допросы. Ото ты? это онъ! это вы! это я! нѣтъ не мы? да кто же? (медленно садится снова.) О, странное, странное стеченіе обстоятельствъ! Какъ все это могло случиться со мною? И почему случилось именно это, а не иное? Кто собралъ все это надъ моей головой? Вынужденный идти но дорогѣ, на которую я вступилъ самъ того несознавая, съ которой сойду помимо своей воли,-- я осыпалъ ее всѣми цвѣтами моей веселости. И говорю: моей веселости. А кто знаетъ, моя ли она? Да и что это за я, которымъ я такъ сильно интересуюсь?-- Глупое, хилое созданье, вѣтреное животное, молодой человѣкъ, алчущій наслажденій, готовый изо всего извлечь сокъ жизни, выбивающійся изъ силъ, чтобы поддержать свое существованіе. То баринъ, то слуга, по прихоти фортуны; честолюбивый изъ чванства; трудолюбивый но возможности; лѣнивый, лѣнивый... по призванію! ораторъ во избѣжаніе опасности; поэтъ для развлеченія; музыкантъ при случаѣ; влюбленный въ припадкѣ сумасшествія. Я все видѣлъ, все извѣдалъ и охладѣлъ ко всему. Потомъ очарованіе прошло; разочарованный даже слишкомъ... Ахъ Сюзетта, Сюзетта, Сюзетта! Сколько ты мнѣ стоишь мученій... Я слышу шаги... сюда идутъ. Наступаетъ критическая минута.
(Прячется за кулисой на право.)