Графъ. Да узналъ-бы ты этого человѣка.
Антоніо. Отчего не узнать... Кабы только его видѣлъ.
Сузанна (тихо Фигаро). Слышишь, онъ его не видалъ.
Фигаро. Стоитъ-ли подымать такую тревогу изъ за испорченнаго левкоя! Ну говори ты, старая кислятина, сколько тебѣ слѣдуетъ за него. Позвольте, ваша свѣтлость, мнѣ съ нимъ расплатиться за цвѣты. Вѣдь это я прыгалъ.
Графъ. Какъ ты?
Антоніо. Сколько тебѣ слѣдуетъ, старая кислятина. Ты значитъ сильно выросъ послѣ этого прыжка, потому что прыгавшій-то былъ гораздо ниже и поджарѣе тебя.
Фигаро. Да прыгая, непремѣнно надо съежиться.
Антоніо. А мнѣ такъ сдается, что то скорѣе былъ нашъ вертушка пажъ.
Графъ. Керубино, хочешь ты сказать?
Фигаро. Чтожь онъ нарочно вернулся изъ подъ Севильи, и со своею лошадью, чтобы упасть на твои левкои.