"Братецъ ты нашъ! Родной! Братецъ! Братецъ!... Иди къ намъ!" молили его, простирая руки, сотни людей нѣсколько дней тому назадъ, когда онъ, вернувшійся изъ Владиміра, весь радостный, просвѣтленный и живой, вышелъ къ нимъ, его друзьямъ, и любовно и тихо оглядывалъ ихъ, стоящихъ въ тѣсной комнатѣ, стоящихъ одной стѣной, съ слившимися душами, съ сіявшими счастьемъ глазами, полными слезъ, мольбы и радости! Чисто одѣтые, всѣ красивые красотой воспламененнаго духа, они рвались къ нему, хоромъ славословя его... Да, онъ ихъ и они его!..-- подумалъ я. Это все -- одно, слитное, что творитъ чудеса жизни. Народная воля сильна; она тянетъ и манитъ къ себѣ, претворяя самую смерть въ жизнь и воскресеніе. И вотъ эти воскресшіе, вчерашніе обитатели "дна" жизни, смотрите, какіе они? Сколько вдохновенія! Сколько жизни и радости!... Сколько цѣломудренной страсти и огня!... Но съ огнемъ вѣдь шутитъ опасно, тѣмъ болѣе съ пламенемъ вѣры. Я знаю многіе случаи, когда послѣ постоянныхъ преслѣдованій, особенно до 1905 года, эти упорные, дѣятельные и лучшіе православные, до чистоты и искренности которыхъ всѣмъ этимъ г. г. миссіонерамъ и ихъ сообщникамъ, какъ до звѣзды небесной, далеко,-- измученные всякими опросами, допросами, сысками, обысками и судами, наконецъ, заявляли громко и открыто: "церковь намъ стала не мать, а мачеха. И мы, вѣрные ея сыны, осиротѣли. Но вотъ не безъ милости, найдетъ и подберетъ своихъ овецъ..."
И цѣлыми обществами откалывались эти дѣятельные православные отъ православія, организовывали свои общины или распредѣлялись среди уже существующихъ, такъ называемыхъ, сектантскихъ вѣроученій. Такъ зарождаются и такъ множатся тѣ религіозно-общественныя единицы въ русскомъ народѣ, которыя принято у насъ называть сектантскими общинами.
V.
-- Долго сидѣли мы въ тюрьмахъ,-- разсказывали мнѣ дѣвушки, на которыхъ осмѣлился одинъ изъ клеветниковъ сдѣлать гнусный доносъ.-- Сидѣли въ разныхъ камерахъ, а потомъ насъ соединили въ одну большую.
За что же держали ихъ, этихъ простыхъ дѣвушекъ, все свое время отдавшихъ тяжелой работѣ служенія ближнимъ? Помимо домашнихъ обязанностей по хозяйству, которыхъ очень много, ибо къ "братцу" народъ валитъ, и надо всѣхъ принять, со всѣми переговорить, разспросить, помимо того, что надо поддерживать въ чистотѣ огромное помѣщеніе, этимъ же дѣвушкамъ приходилось нести все дѣло по письменной части, такъ какъ со всѣхъ концовъ Россіи приходитъ множество писемъ, и все надо прочесть, разобрать и отвѣтить. У "братца" также идетъ постоянно врачеваніе простыми народными и часто весьма полезными средствами. Сюда приходятъ больные, имѣющіе застарѣлыя, гнойныя раны.
Здѣсь ихъ принимаютъ, обмываютъ, перевязываютъ; не гнушаясь ничѣмъ, дѣлаютъ все, что могутъ, что знаютъ и нерѣдко приносятъ пользу. И эту черную, тяжелую работу дѣлаютъ эти же дѣвушки, за что народъ простосердечный и задушевный даритъ ихъ, этихъ ангеловъ-хранителей своихъ, любовью и лаской и безконечной благодарностью.
Развратники отъ юности своей, не знающіе иного отношенія къ женщинѣ и дѣвушкѣ, какъ только мерзкое и блудливое, хотя-бы и только мысленное поползновеніе на честь и достоинство ея не могли, да и до сего времени не могутъ понять тѣ цѣломудренныя и чистыя отношенія, какія нерѣдко устанавливаются въ тѣхъ народныхъ общинахъ, гдѣ званіе человѣка возвеличивается и надѣляется безсмертными достоинствами. Явились и здѣсь такіе-же люди, не знающіе чистоты жизни, одинъ изъ которыхъ, священникъ Самуиловъ, уже навѣки публично заклейменъ именемъ лжесвидѣтеля, произнесеннаго въ открытомъ засѣданіи окружнаго Владимірскаго суда. Они, очевидно, нашли нужнымъ скомпрометировать эту народную организацію въ глазахъ широкихъ массъ, общества и закона и твердо заявили, что они могутъ доказать, что трезвенники -- "хлысты", и что у нихъ совершается свальный грѣхъ. Въ:, своей безграмотности, какъ, впрочемъ, и полагается курсистамъ. Восторгавшихъ курсовъ.-- эти люди, очевидно, даже и не подозрѣвали, что никакихъ "хлыстовъ" на свѣтѣ не существуетъ, что ни такой секты, ни такихъ людей нѣтъ въ природѣ, что вся! ихъ "исторія", написанная въ большихъ томахъ, есть прямая подтасовка и нагроможденіе ничѣмъ между собой не связанныхъ слуховъ, сплетенъ, отдѣльныхъ случаевъ, недостовѣрныхъ показаній и инсинуацій, что, наконецъ, слово "хлыстъ" есть ругательное, бранное слово, первые появившееся въ русскомъ языкѣ въ тридцатыхъ годахъ XIX вѣка, и что оно нарочно пристегнуто исконными врагами русскаго народа къ глубокому, чистому и свободолюбивому религіозно-общественному народному ученію "духовныхъ христіанъ", насчитывающему не менѣе четырехъ вѣковъ существованія въ Россіи и уходящему въ отдаленную древность черезъ исторію Европейскихъ народовъ и народовъ передней Азіи. И что бы ни писали, ни Айвазовъ, ни Буткевичъ, ни Кутеповъ, ни всѣ эти Скворцовы, Кальневы, Голубевы,-- іимя-же имъ -- легіонъ,-- и никто другой, ни порознь, ни собравшись всѣ вмѣстѣ, никогда не въ силахъ будутъ они измѣнить фактъ исторіи: несуществующая секта хлыстовъ есть плодъ канцелярской работы чиновниковъ вѣдомства православнаго исповѣданія, консисторскихъ писакъ, семинарскихъ, и имъ подобнымъ "сочинителей", а отнюдь не реальная дѣйствительность, не факта русской жизни.
Однако, т. Самуиловъ былъ настолько твердо убѣжденъ, что у хлыстовъ долженъ быть -- по росписанію учебниковъ -- свальный грѣхъ, что, увѣровавши, что трезвенники -- "хлысты",-- иначе я немогу объяснить себѣ процессъ это мысли,-- съ легкимъ сердцемъ заявилъ, что видѣлъ у нихъ свальный грѣхъ своими собственными глазами... И вотъ непорочныя дѣвушки должны были въ двадцатомъ вѣкѣ, къ стыду всего цивилизованнаго міра, доказывать чистоту своихъ религіозныхъ убѣжденій путемъ освидѣтельствованія половыхъ органовъ полицейскимъ врачомъ, установившимъ невинность дѣвушекъ! Гдѣ, въ какомъ государствѣ возможно еще теперь подобное издѣвательство надъ человѣкомъ? Мы слишкомъ спокойно относимся къ этому ужасу, къ этому униженію честнѣйшихъ дѣтей народа. Только недавно общество всколыхнулось, вздрогнуло оттого, что юношей и дѣвицъ, учившихся въ гимназіяхъ, на нѣсколько часовъ забрали въ участокъ. Почему же мы молчимъ, когда вотъ тутъ, рядомъ, молоденькихъ дѣвушекъ, только подрастающихъ для жизни, благодаря доносамъ восторговскаго молодца, влекутъ въ тюрьму, держатъ ихъ тамъ долгіе мѣсяцы и подвергаютъ унизительному, незабываемому во всю жизнь освидѣтельствованію, которому въ цивилизованныхъ странахъ уже давно перестали подвергать даже проститутокъ? Почему-же мы молчимъ? Или потому, что это дѣти народа, что надъ народомъ можно продѣлывать все, что угодно? Или мы ждемъ, чтобы подобное подтвержденіе своего "исповѣданія вѣры" сдѣлалось бы всероссійскимъ, въ угоду хотя-бы тѣмъ лицамъ, надъ кѣмъ много лѣтъ тяготѣютъ не смытыя до сего времени обвиненія въ растлѣніи гимназистокъ? Неужели Noтотъ ужасъ пройдетъ для всѣхъ насъ такъ же незамѣченнымъ, какъ проходитъ многое въ яти долгіе годы полной обмертвѣлости русскихъ общественныхъ силъ?
При Государственной Думѣ имѣется спеціальная вѣроисповѣдная комиссія, фракціи оппозиціи вѣдь еще не лишены права запросовъ, и неужели и въ этомъ случаѣ Государственная Дума не возвыситъ свой голосъ,-- голосъ, котораго ждетъ народъ, ибо процессъ трезвенниковъ сильно всколыхнулъ толщи народной массы. Государственная Дума, если она хоть сколько-нибудь стоитъ на стражѣ народныхъ интересовъ, должна найти способъ властно положить конецъ зловредной и отвратительной дѣятельности всѣхъ этихъ восторговскихъ и имъ подобныхъ молодцовъ, г.г. миссіонеровъ и пр., избравшихъ путь издѣвательства надъ народной душой, какъ самый вѣрный, наиболѣе обезпечивающій своекорыстные карьерные интересы.
Я помню, какъ на одномъ изъ сектантскихъ процессовъ строгая, выдержанная, всѣми чтимая, пожилая женщина, утѣшая разливавшихся горькими слезами своихъ сестеръ, ожидавшихъ участи медицинскаго осмотра половыхъ органовъ и чувствовавшихъ въ этомъ непереносимое униженіе и оскорбленіе,-- говорила имъ:-- крѣпитесь, сестрицы, не плачьте! Помните твердо: прежде страдальцевъ за Христа мучали звѣрьми, а теперь мучаютъ только людьми".