Прожили они здѣсь въ добровольной ссылкѣ вмѣстѣ со своими родителями долгихъ 16 лѣтъ, дождавшись, наконецъ, до ярко вспыхнувшей заря новой, свободной жизни. "Во время лѣтнихъ полевыхъ работъ и уборки хлѣба Григорій Демьяновъ, ѣздившій въ городъ по дѣламъ торговли, пріѣхалъ домой въ Петропавловское селеніе и на вопросъ обступившихъ его сельчанъ-скопцовъ повѣдалъ о томъ, что и намъ, братцы, полная свобода. Для удостовѣренія подавъ копію съ Высочайшаго указа правительствующему сенату отъ 5 іюня 1905 г., въ коемъ указана милость и ссыльнымъ но 197, 200, 201 и 202 ст. улож. наказ. {Это статьи стараго уложенія о наказаніяхъ, замѣненныя нынѣ дѣйствующей 96 ст. Улож. о наказ.}.
Всѣ присутствовавшіе, какъ подкошенные, преклонили колѣни и горячо благодарили Бога и царя за милость, а нѣкоторые, побѣжавъ по селу, кричали: "свобода, свобода намъ". Отецъ братьевъ Звѣревыхъ, зная, что его сыны въ полѣ за рѣкой въ сторону Троицкаго селенія, поспѣшилъ переплыть на дощаной "вѣткѣ" (легкой лодочкѣ) сперва въ Троицкое селеніе, возвѣщая всюду о полученной свободѣ. Одни бросали шапки вверхъ, оглашая село криками: "Ура, свобода", старички, гдѣ-нибудь стоя на колѣняхъ, всхлипывали отъ радости невѣрія въ бывшее къ нимъ пророчество {За полгода до манифеста "на кругу" во время богослуженія скопцовъ, какъ единогласно утверждаютъ они, было произнесено однимъ изъ ихъ пророковъ ясное предсказаніе о полномъ ихъ. освобожденіи изъ ссылки. Зная, что ни одинъ манифестъ ранѣе не касался ихъ, ссыльные скопцы не повѣрили этому пророчеству и даже шутили надъ нимъ, когда же пришла свобода, сильно каялись въ своемъ невѣріи.}.
Сразу на поляхъ и въ домахъ работа прекратилась. Старшіе изъ братьевъ заявили, что этотъ день надо ознаменовать для себя праздникомъ и общей молитвой за здравіе Государя Императора и всего царствующаго дома. Все сразу приняло праздничный видъ и радостныя на всѣхъ лица..." И вотъ сразу всѣ загорѣлись однимъ чувствомъ: скорѣй въ Россію. Все стали продавать за безцѣнокъ -- были случаи продажи дома за пару сапогъ -- другіе просто все бросали на произволъ судьбы и, словно боясь, что у нихъ отберутъ эту чародѣйку-свободу, ѣхали и ѣхали -- туда въ Якутскъ, а оттуда далѣе на западъ въ Россію, за Уралъ, на югъ отогрѣвать свои застывшія кости... Древніе старики и старухи, точно помолодѣвъ, бодро совершали невѣроятно трудное, полное лишеній путешествіе, лишь бы скорѣе увидать родное солнышко, а тамъ, далѣе, все равно, хотя бы умереть. И этихъ людей осмѣливаются еще упрекать въ томъ, что они не любятъ своей родины, что они не патріотичны! Правда, среди нихъ не найдется людей, доведенныхъ до изступленія тѣмъ звѣринымъ націонализмомъ, которымъ такъ пропитаны вершители судебъ русскаго народа; правда, среди нихъ много гуманныхъ людей, которые отнесутся къ каждому человѣку безъ всякой предвзятости; правда, они въ бѣдѣ помогутъ и еврею, и татарину, и православному. Мы вполнѣ также понимаемъ, что отъ всего этого сильно разгораются сердца тѣхъ, кто въ преслѣдованіи разновѣрцевъ-сектантовъ находитъ особенное, почти садическое удовольствіе. Мы также хорошо знаемъ, что всѣ эти преслѣдованія окрыляютъ многихъ надеждой на совершеніе хорошей чиновничьей карьеры, какъ по гражданскому, такъ и по духовному вѣдомству.-- Все это вѣрно. Но вѣрно и то, что всѣ эти утвержденія гг. миссіонеровъ и офиціальныхъ преслѣдователей русскаго сектантства не имѣютъ ни малѣйшаго отношенія къ дѣйствительной правдѣ сложнаго и крайне важнаго вопроса русской народной религіознообщественной жизни.
Рукописи Н. П. Латышева имѣютъ еще тотъ особый интересъ, что самъ онъ принадлежитъ къ послѣдователямъ новоскопчества, утвержденнаго Лисинымъ, принявшаго на себя достоинство второго Искупителя. Въ присланныхъ намъ рукописяхъ Латышевъ затрагиваетъ, мимоходомъ и этотъ крайне интересный момента въ жизни скопческой общины. Мы не сомнѣваемся, что въ слѣдующихъ его рукописяхъ ученіе и исторія новоскопчества будетъ изложена во всей полнотѣ, и тогда мы сейчасъ же познакомимъ читателей и съ этими документами. Все настоятельнѣй чрствуется потребность также въ подробномъ изслѣдованіи столь твердой и широко распространенной народной легенды объ отреченіи отъ царской власти Петра III Ѳедоровича и явленія его въ народѣ. Это лнъ, Петръ Ѳедоровичъ, принялъ на себя званіе Кондратія Селиванова, такъ же, какъ по столь же широко распространенной легендѣ Александръ I принялъ на себя имя старца Федора Кузьмича. Семинарскіе историки сектантства пытаются все время исказить эту до сего времени могучую народную легенду; всѣми силами стремятся они подмѣнить, очевидно, дорогой народному творчеству образъ царя, отказавшагося отъ власти, ушедшаго въ народъ и пострадавшаго вмѣстѣ съ народомъ за его стремленіе къ истинѣ, чистотѣ и святости,-- подмѣнить пошлой, несвойственной духу народа, идеей самозванства, навязывая всюду, что Селивановъ присвоилъ себѣ имя Петра III. Въ то время народъ, да и не только народъ,-- и, въ частности, скопцы,-- твердо былъ убѣжденъ, что видитъ и знаетъ Петра Ѳедоровича, только лишь называвшагося Селивановымъ. Народная легенда вознесла этотъ образъ до крайняго предѣла возвеличенія и почитанія, надѣливъ его. всѣми дарованіями и достоинствами званія перевоплощеннаго по вѣковѣчной премудрости Христа. Но, конечно, нашлись многіе, кто пожелалъ уничтожить его "небесный ликъ". А онъ "въ свое время явился въ лицѣ Милосерднаго Батюшки Петра Ѳедоровича",-- пишетъ Латышевъ. Такой высокой цѣной народъ платилъ памяти того, кто еще 20 января 1762 г. своимъ именнымъ указомъ запретилъ преслѣдовать "раскольниковъ", т. е. всѣхъ, инако вѣрующихъ той отдаленной отъ насъ эпохи, такъ какъ въ Россіи "и иновѣрные, яко магометане и идолопоклонники состоятъ, а тѣ раскольники-христіане точно въ единомъ застарѣломъ суевѣріи и упрямствѣ состоять, что отвращать должно не принужденіемъ и огорченіемъ ихъ, отъ которыхъ они бѣгаютъ за границу". (Собраніе постановленій по части раскола, кн. І-я, стр. 586). Очевидно, эта вѣротерпимость была такой огромной, поражающей новостью въ жизни русскаго народа, что онъ крѣпко и твердо, не вѣря боярамъ, попамъ и подъячимъ. по-своему понялъ смерть Петра III, причислилъ его къ лику народолюбцевъ, окуталъ поэтической дымкой народной легенды, принялъ его въ себя и бережно хранитъ этотъ образъ до сего времени: съ легендой о царѣ-Христѣ, пострадавшемъ за народъ отъ бояръ и вельможъ, съ легендой о "воскресшемъ", т. е. духовно переродившемся Петрѣ III Ѳедоровичѣ, намъ и до сего времени приходится встрѣчаться и не только среди скопцовъ, но и среди другихъ сектантскихъ общинъ и крайнихъ отвѣтвленій старообрядчества. И эта легенда подлежитъ тщательному изученію изслѣдователей жизни русскаго народа.
"Современникъ", кн. III, 1913 г.