92.
Хотя я и во всю свою жизнь видал, но слепо, а теперь, по исследовании мною этой заповеди, вижу ясно следующее: разъехались люди по всем полям всего света и сильно работают хлеб, даже малые дети и грудные малютки, которые еще не ели его, а также хлеба ради страдают. Не суть ли они истинные пчелы, которые летают по полям и собирают мед в свой улей? А высший класс, представил я себе, не есть ли трутни, которые только поют и ничего не делают, а знают одно: чужие труды поедают.
Много на свете ловят воров, но то не воры, а шалуны. Вот я поймал вора, так вора! Он обворовал церковь и Бога живого и унес первородный закон, нам земледельцам принадлежавший; нужно же указать лично на этого вора. Кто не работает для себя хлеб своими руками, а чужие труды пожирает, тот вор, -- возьмите его и предайте суду. И так тщательно скрыл закон в землю, что 7,390 лет никто из нас не мог найти, и тем обобрал несосчитаемые миллионы у бедных людей и оставил как их, так и маленьких деток их, полунагими и голодными, а сам себя тем поднял выше облаков.
93.
Пчелы трутням крылья подсекают, чтобы их трудов мед не ели. Вот дошла и наша очередь до вас, трутней, -- и мы вам крылья подсекли, чтобы вы наших трудов хлеба не ели. Я знаю, что вы и после этого будете есть, да еда эта такая будет: ты хлеб в глотку, а совесть тебя за глотку, -- от нее ничем не избавишься.
Если бы хлеб был как прочие вещи, неправдою приобретенные, их положил куда подальше, -- они лежат там преспокойно. Нет, хлеб нужно в рот класть! Об этом стоит подумать.
94.
Теперь то увидал ты, до облаков возвышенный богатый класс, теперь то ты увидал себя всего связанного узами беззакония, от которого и сил не имеешь освободиться.
Вот теперь ты увидал себя в глубоком рве, из которого сам собою вылезти не можешь, разве сам Бог выгонит из тебя этого тирана: леность да подругу ее роскошь.
Итак, просим вас возвратить нам наши сокровища, самим Богом для нас созданные, это первородный закон, -- то есть обнародуйте его, -- тогда мы себя обогатим и вас всех с головы до ног осыпем золотом, потому что, ожидая за это спасение, нам не один хлебный труд, а и все будут казаться легкими.