Я тосковал и всегда завидовал, когда кто-нибудь, обращаясь к своей родной матери, звал её просто и привычно — «мама». Я чувствовал в этом слове неиссякаемую теплоту ласки.
И вот раз вечером я боязливо сел поближе к ней и сказал:
— Ксения Ивановна, я буду вас звать мамой!
Она удивленно усмехнулась и сказала:
— Что я тебе за «мама»? Зови, как зовешь.
Она не поняла меня, а я разозлился на себя, что не сумел сказать того, что хотел.
Вечером я молча залез на печку и разревелся. Ксения Ивановна подошла и заботливо спросила:
— О чем ты, Олешенька?
Я не ответил.
— Это о чем он? — спросил Александр.