— Я и под партами-то везде вышарил. Как в воду, дьяволенки, канули!
Нас вызвали в учительскую, и мы всё чистосердечно рассказали. Петр Фотиевич многозначительно сказал мне:
— Начинается учебный год, и вы начинаете…, А правда, мне сказывали, что вы начали и табак покуривать?
Мы все трое покуривали, но я отперся. А неделю спустя он меня накрыл с папироской в уборной.
— Ну, смотри! Чтобы плохо не было. Стипендию-то я тебе ведь всё еще хлопочу. Ты учишься хорошо, но ведешь себя никуда негодно.
Я снова присмирел, но ненадолго.
АЛЬБОМ
С некоторых пор я заметил, что Денисов стал аккуратнее, чище одеваться. Обычно он был неряшлив: куртка из-под кушака смотрела кособоко, штаны — в каких-то пятнах, шея — темная, а лицо — как в маске. А тут он сразу изменился. Утрами он выходил во двор и старательно чистил свою куртку, штаны и светлосерую потрепанную шинель. Штаны он стал носить навыпуск, а на фуражке был всегда прицеплен значок городского училища.
— Ты, Ванька, на гимназиста смахиваешь, — заметил я.
Он довольно улыбнулся.