Мой покорный и ласковый тон, должно быть, подкупил Аркашку. Он улыбнулся и спросил:
А ты хитать умеех?
Умею маленько.
Аляев снова улыбнулся, порылся в ворохе книжек в сунул мне толстую, в красивом переплете, книгу.
— Перелистывать будех, пальцы не муслякай. От этого книга портится, — предупредил он.
О замиранием сердца я раскрыл книгу и прочитал про себя: «География». Я не знал, что это значит, но спросить не решился. Алиев углубился в книгу.
Я посмотрел сбоку на его коротко остриженную голову. Аляев старательно что-то вписывал в тетрадь. Его оттопыренная, толстая нижняя губа шевелилась.
Сдерживая дыхание, я стал бережно перелистывать книгу. Я никогда не испытывал такого волнения при виде книжки, как сейчас. Передо мной раскрывались горы, люди, звери, реки.
Аляев же вдруг отодвинул свои тетради в сторону, повернулся ко мне и, перелистывая книжку, стал пояснять:
— Вот видих — это вроде карманных хасов. Это — компас… О ним ходи по лесу — и не заплутаехся.