Высокая, стройная фигура молодой дѣвушки медленно двигалась по дорогѣ на встрѣчу намъ, по направленію къ одному изъ стоящихъ по близости домиковъ. Вотъ она уже въ нѣсколькихъ шагахъ отъ насъ. Какая-то грубая дерюга облегала ея молодыя, пышныя формы. Она была босая, съ непокрытою головой. Красивыя, стройныя ноги ея были въ пыли и въ грязи; обнаженныя до локтя, изящныя руки съ маленькою породистою кистью придерживали коромысло, которое она несла на плечѣ съ двумя ведрами воды. Она сошла съ дороги и пріостановилась на минутку, чтобы поправить коромысло. Предъ нами была юная, цвѣтущая красавица. Тонкія черты лица оживлялись взглядомъ большихъ, глубокихъ, темно-синихъ глазъ, свѣтящихся изъ-подъ длинныхъ изогнутыхъ рѣсницъ; загаръ не скрывалъ нѣжности кожи и прекраснаго цвѣта лица. Замѣтивъ насъ, она вдругъ сконфузилась, густой румянецъ залилъ ея лицо; поправивъ наскоро коромысло и низко потупивъ голову, она направилась къ домику, стараясь шагать осторожно, чтобы не расплескать воды.
-- Волоса-то, смотрите -- волоса-то,-- говорилъ X., провожая взглядомъ красавицу,-- словно пѣна морская!... Это дочь панка. Я знаю ея отца: несчастный, бѣднякъ, нищій... Вы замѣтили ноги ея -- въ глинѣ, въ грязи?... А глаза-то!... Господи, бѣдная ты, бѣдная!-- съ чувствомъ закончилъ мой спутникъ.
-- Пошелъ!... Живо!-- крикнулъ онъ ямщику.
-- Этакую барышню бы въ Питеръ, въ бельэтажъ, на балъ, въ модное ландо!... А она можетъ-быть сейчасъ въ хлѣвъ пойдетъ -- корову доить, навозъ убирать... Боже, да что-жь это такое?!...
Спутникъ мой замолчалъ и вплоть до Стараго-Буяна хранилъ упорное молчаніе.
А. Борецкой.
"Русская Мысль", No 12, 1882