Вообще, несмотря на очевидную, бьющую въ глаза, бѣдность и нужду, панки не любятъ признаваться въ этомъ,-- старый дворянскій гоноръ сказывается въ этой чертѣ. Когда земскіе статистики производили у нихъ подворную опись, то панки всячески старались представить свое хозяйство и благосостояніе въ возможно выгодномъ свѣтѣ.
-- Сколько у васъ коровъ?-- спрашиваетъ, напримѣръ, статистикъ у панка.
-- Двѣ!-- важно отвѣчаетъ тотъ.
Статистикъ готовъ уже отмѣтить эту цифру въ графѣ своей таблицы, какъ вдругъ присутствовавшій при описи мужикъ изъ сосѣдняго села обращается съ панку:
-- Иванъ Миколаичъ, да чаво ты брешешь-то?
-- Какъ брешешь?-- вламывается въ амбицію панокъ.-- Какъ ты смѣешь такъ говорить?-- напускается онъ на мужика.
-- Да нешто у тебя двѣ коровки-то?... Вѣдь у тебя всего на все одна,-- другая-то телка о двухъ мѣсяцахъ.
Оказалось, что дѣйствительно панокъ хотѣлъ выдать двухмѣсячную телку за корову. И подобныя сцены повторялись не разъ и не два.
Панки сильно любятъ щегольнуть своими связями съ дворянскимъ, привилегированнымъ міромъ,-- любятъ показать, что, несмотря на всю свою захудалость, они все-таки состоятъ въ родствѣ съ тѣми или другими изъ кровныхъ, именитыхъ дворянскихъ родовъ, играющихъ болѣе или менѣе видную роль въ Петербургѣ, при Дворѣ и т. п.
-- Вы изъ Петербурга?-- спрашивала меня старушка, о которой я только-что упомянулъ.