4.
Петро настегал лошадей не судом. Дрожки летели. Зоя смотрела вперед, и по губам ее было видно, что она плачет. По рыжей земле заплатами лежали синие лужи и лиловым половиком тянулась дорожная грязь.
— Приехали! — осадил лошадей у деревянного крылечка. Пахнуло молоком, телятами и навозом.
Рыжая лохматая голова вылезла из клети и подмигнула Петру:
— Ловкач! Краля писаная.
— Балда! Садись, гони на поповский огород за тятькой!
В горнице пол выскоблен дожелта, все расставлено, но душно и разит овчинами.
Петро проводил Зою в горницу, а сам завозился в передней и Дуняшке на ухо:
— Живей, — чаю!
— Привез, значит?