Дройд остановился, задумался, закусив карандаш, и перечеркнул написанное.
"Правду писать нельзя -- не выплатят гонорара". И стал писать снова.
"Добрармия дерется за каждую пядь земли, орошая геройской кровью своих доблестных офицеров и солдат родную землю, захваченную узурпаторами-большевиками.
Но близок час -- час освобождения".
Дройд писал, а в соседнем номере "Европейской" нежился в постели сэр Барлетт, посасывая свою неизменную сигару.
Генерал Биллинг, после совещания в штабе, немного озабоченный, нервно вошел к себе.
Повесил пальто. Рука его нащупала бумажку, прикрепленную к вешалке. И он прочел:
"Товарищи! Смерть наемникам иностранного капитала!"
Скомкал и швырнул на пол.
Снял френч и, подойдя к письменному столу, повесил его на спинку кресла и нахмурился. На письменном столе, под чернильницей и всюду, лежали серые листы прокламаций.