Отовсюду на генерала смотрели проклятые слова: "Товарищи".
Комкал, рвал и бросал.
Ударило в пот. Пошел к постели -- на подушке прокламация.
-- Черт знает что такое!
Разделся, потушил свет и ринулся под одеяло. Зашуршали бумаги под телом. Вскочил, зажег свет.
Вся простыня была устлана прокламациями.
Словно бешеный, генерал с наслаждением рвал каждый листок, и скоро хлопья разорванных на клочки прокламаций, как снег, покрыли ковер. И генерал, с наслаждением натянув на голову одеяло, заснул.
Глава XXXIII.
Тринадцатая трубка генерала.
Сегодня был вечер "черного дыма". Генерал, откинувшись на спинку дивана, сосредоточенно втягивал черный дым, глубоко его вдыхая. Он курил уже одиннадцатую трубку.