Где-то пили, плакали и пели,
И за стенкой поминали "мать".
Эх, если б мне добраться до постели,
И так заснуть, чтоб больше и не встать...
Овация. И сотни рук с бокалами протянулись к певице. Перегнувшись, взяв бокал, Загорская залпом выпила и разбила его о паркет... Спустилась в зал, и действительно в ее глазах все еще стоял ужас грядущего одиночества.
К ней тянулись, и липкие губы припадали к ее рукам.
Барлетт и Дройд, в сопровождении князя, прошли в ложу.
Снова тосты, снова вино. Отделились портьерами от зала. Началась попойка.
Князь поднял свой бокал.
-- За гэнэрала Шкуро!