Он быстро соскочил с кровати... Но с удесятеренной силой Айрис, схватив его за. шею, опрокинула на кровать.
Стром сильно ударился затылком о спинку кровати и потерял сознание; тогда Айрис схватила край позолоченной далматики и всунула ее в рот Строма.
Затем спрыгнула с кровати поразительно спокойная, с ясной головой.
Никто не видел, как она проскользнула по коридору и открыла дверь, выходящую на улицу. Снаружи на бульваре было пустынно. В кабаках погасли огни. Только окна квадратных домов среди громад крепостных стен бросали отсветы на далекое расстояние. Это был тот неопределенный час, когда ночь уже кончилась, но солнце еще не встало.
Эта картина показалась Айрис новой, таинственной, полной многообразного богатства жизни. Никогда она не смотрела на мир, в котором жила. Дома впервые предстали пред ней как выражение силы и воинственности. Бродяга, поспешно удалившийся направо, похож был на преступника, а силуэт другого человека, бродившего в противоположном направлении, выражал отчаяние. Дома, земля и небо были полны значения. Со всех сторон ее окружала опасность, ненависть и любовь. Но она ничего не боялась.
Не была ли она ангелом-мстителем?..
Сзади упали две точки света, и она, успев скрыться в подъезд дома, видела, как промчался автомобиль Строма.
Она пустилась бежать по направлению порта.