Марч был полон доверия и беспрекословно послушен.
-- Вы только поскорей возвращайтесь, -- сказал Марч.
-- Не уходите отсюда ни на шаг! -- сказал незнакомец.
Это было не, самое совершенное убежище в мире -- канава и группа остролистника на опушке редкой буковой рода, -- но это было лучшее, что можно было найти.
И незнакомец пустился почти бегом к гостинице за мотоциклеткой. Он пришел туда раскрасневшийся и растрепанный. Когда он объявил, что желает немедленно получить счет, отказался от завтрака, кроме чашки чая и ломтика хлеба с маслом, и сейчас же стал укладывать свои мешок, к нему отнеслись с подозрением и делали все нехотя. Откуда-то взялось бесконечное множество дел, отнявших бесконечно много времени. В довершение всех досадных задержек в гостинице не оказалось сдачи, и пришлось послать в деревенскую лавку. Мотоциклетка, всегда капризная, задала много хлопот, прежде чем сдвинулась с места.
Было почти восемь часов, когда он завидел маленькую буковую рощу, и сердце его всколыхнулось, когда он заметил двух приближавшихся к нему тяжеловесных людей.
Он сейчас же узнал в них надзирателей из дома умалишенных; от них веяло той угодливостью и вместе с тем авторитетностью, которая отличает тюремных надзирателей, бывших полицейских и сторожей из дома умалишенных. Когда он, подпрыгивая, проносился мимо них, они вышли на середину дороги и сделали ему знак остановиться.
-- Черт! -- сказал он и остановился.
Они подошли без видимой враждебности.
-- Извините меня, сэр... -- сказал один, и он почувствовал себя лучше.