Он не знал того, что Айрис была заперта Стромом в его особняке и целые дни томилась в одиночестве.
-- Айрис... Айрис... -- шептал он при виде какой-нибудь женщины, похожей на нее.
Его сердце начинало трепетно биться, и он принужден был останавливаться, чтобы прийти в себя.
Но с каждым днем образ Айрис постепенно тускнел, и другой занял его место -- голод. Терпя неудачи за неудачами, в поисках работы и денег Джон переживал душевную драму, уныние перешло в отчаяние, досада в возмущение.
При долгом истощении организма рассудок обычно возбуждается до крайней степени. Так было и с Джоном. В его мозгу зарождались разнообразные мысли.
Пробовал даже писать книгу, но не мог. Мечты об Айрис мешали работать, и он наконец решил идти напролом, прямо, чтобы занять свое место рядом с ней, ведь они обвенчались в тюрьме.
Так думал измученный Джон, когда узнал, что мистер Стром снова занял свое место в фешенебельных кругах Лондона.
С большой осторожностью, избегая полисменов, он пробрался к особняку Строма.
В течение нескольких часов он пытался разузнать, находится ли Стром в доме, но все было тщетно.
Опущенные шторы на окнах не давали возможности разглядеть обитателей особняка. Там царила тишина.