Приказчик изобразил на своем лице самое саркастическое выражение и сказал:
-- Ах, у вас нет мелочи? Конечно, я этого и ожидал.
Я знаю, что джентльмены, подобные вам, носят при себе только крупные купюры...
Я был уязвлен и ответил:
-- Друг мой, не всегда следует судить о незнакомом человеке по одежде. Я вполне могу заплатить за это платье: я просто не хотел утруждать вас разменом крупного билета.
Он несколько изменил выражение лица, но тон его остался почти таким же высокомерным.
-- Я не хотел вас обидеть, но уж если на то пошло-должен сказать, что вы напрасно беретесь решать, можем ли мы разменять ваш билет. Разумеется можем.
Я передал ему билет и сказал:
-- А, в таком случае, отлично. Прошу извинить меня.
Он взял билет с улыбкой, с одной из тех широких улыбок, которые расплываются по всему лицу, собирают его в складки, морщины, спирали и делают его похожим на поверхность пруда, когда в него брошен камень. Когда же, беря билет, он бросил на него взгляд, лицо его как-то сразу пожелтело, улыбка застыла и стала похожа на волнистые, червеобразные потоки лавы, которые встречаются в затверделом виде на небольшой высоте по склонам Везувия. Я никогда до сих пор не видел, чтобы улыбка была так закреплена, так сказать, увековечена. Но человек этот стоял именно с таким видом, держа в руке билет, так что хозяин подбежал узнать, в чем дело, и с живостью спросил: