Фронты, а затем напряженная работа на Украине, частые выезды в Москву и в части войск оставляли Фрунзе очень мало времени для личной жизни. Свои свободные часы, редко выпадавшие, Михаил Васильевич посвящал семье. Фрунзе поддерживал связь со своими товарищами по подпольной работе в Иванове и Шуе; в его доме часто можно было встретить рабочих-ткачей, приезжавших побеседовать со своим другом Арсением.

И в служебном кабинете, и дома Фрунзе был обаятельным, жизнерадостным и чутким человеком. Его дочь, Татьяна Фрунзе, вспоминает;

«С нами отец был всегда очень ласков, нежен. Одно время мы жили в Харькове. Как и всегда, отец работал очень много. Все же он находил время и для своей маленькой дочери.

— А где моя Чинара? — спрашивал он еще с по-рога и начинал маршировать, стуча сапогами...»

Фрунзе любил классическую литературу, особенно Чехова, которого читал и на фронте. Он следил также за развитием новой литературной жизни в Советском Союзе. Михаил Васильевич хорошо понимал ту роль, которую играет художественная литература в деле воспитания масс, и как большевик стремился приблизить искусство к задачам социалистического строительства. В то время такие литературные организации, как РАПП[38] и «Кузница», претендовали на исключительную гегемонию так называемых «пролетарских писателей», пытаясь вытеснить из литературы «попутчиков». Такая политика явно противоречила линии партии в вопросах художественной литературы. На заседании литературной комиссии ЦК ВКП(б)

3 марта 1925 года Фрунзе выступил с резкой критикой РАПП.

«Я считаю, — заявил Михаил Васильевич, — что они занимают такую позицию, которая является политически вредной и опасной».

М. В. Фрунзе среди пионеров.

На том же совещании с трескучей декларацией выступили представители «Кузницы».