«Нэп, — говорилось в декларации, — как этап революции, оказался в окружении искусства, похожего на искусничание горилл... Белинских нет. Над пустыней искусства — сумерки. И мы возвышаем свой голос и поднимаем красный флаг... Класс — монолит... Творить искусство только по своему образу и подобию...»
«Я внимательно прослушал декларацию представителя «Кузницы», — ответил Фрунзе, — и считаю эту декларацию как раз выражением самого настоящего комчванства. Что в ней было сказано?
Товарищ из «Кузницы» заявил, что молодым пролетарским писателям совершенно нечему учиться у попутчиков и что величайшую ошибку и непонимание сущности литературного дела делает тот, кто смотрит иначе.
Подобную позицию я считаю глубоко ошибочной. Это есть выражение коммунистического чванства. Как нам нечему учиться? Каждый из нас, прочитывая новые книги, перелистывая страницы наших журналов, видит, как мало достижений имеет наша пролетарская литература. Когда есть время почитать, то невольно обращаешься либо к старым классикам, либо как раз к нашим литературным попутчикам...»
Интересно отметить отношение Фрунзе к Маяковскому, на которого обрушились представители РАПП и «Кузницы».
— Течение, возглавляемое Маяковским, — заявил Фрунзе, — я считаю вполне законным оттенком в нашей советской литературе и ничего антикоммунистического в этом направлении не нахожу...
XI. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
М. В. Фрунзе в одной из своих анкет сообщал:
«...специальность — столярное дело и военное;
в тюрьме—11 месяцев;