Там толпилось десятка два оленей с большими ветвистыми рогами. Минуту спустя олени ринулись в сторону, собаки свернули с дороги и помчались за стадом.
Отец Мити не умел сдерживать нарту и только хрипло кричал:
– Кай-кай-кай!.. Чуй-й-й![10] Порррр!
Олени мчались по полянке шагах в пятидесяти. И вдруг исчезли, как будто провалились сквозь землю. Собаки круто повернули по их следам. Василий Игнатьевич упал в снег. Нарта соскочила с яра на лед небольшой речки. Затрещали копылья, кузов осел; женщина и мальчик ударились об лед. Псы протянули обломки нарты вместе с путниками поперек речки и запутались упряжью в кустах противоположного берега.
Отец Мити, отряхивая снег, подбежал к нарте.
Елена Петровна, бледная, с посиневшими губами, лежала, откинувшись на подушки. Митя широко открытыми глазами смотрел на мать.
– Митя! – громко сказал отец. – Вылезай скорей из нарты.
Ослабив ремни и приподняв голову женщины, он прошептал:
– Лена, очнись!