– Ай да каюр, да каюр! Молодец! Поди, напугал мамку?
Женщина уже улыбалась.
– Лучше бы нам с тобой ехать, Гибелька. Перевяжи своих собак сюда, а то он где-нибудь стукнет нас об дерево.
– Грузовую нарту нельзя ему. Опрокинет и сломает. Ну, да теперь ничего. Большая гора позади осталась, а впереди спуск хороший. Теперь бояться не надо.
Гибелька улыбался и щурил глаза. Подбоченясь, он расставил широко ноги, и в этой позе нивх[9] казался Мите индейцем, о которых он так много читал и которых так хотел увидеть.
По мари дорога была неровная. Нарта часто наскакивала на кочки оголенного мха, и тогда собаки тянули еле-еле.
Въехали в редколесье чахлых карликовых деревьев. Собаки встрепенулись и потянули сильней. Одна за другой они поднимали морды, обнюхивали воздух. Нарта Гибельки уже мчалась; его собаки нетерпеливо взвизгивали.
Вторая нарта тоже не отставала в этом непонятном для пассажиров беге, задевая за деревья, перескакивая через кусты голубики и багульника. Торможение остолом не помогало.
– Да останови их! Привяжись за дерево! – кричала Елена Петровна. – Они убьют нас!
– Держи крепче! – успел крикнуть Гибелька и махнул рукой вправо.