-- Не хочу я, чтоб за мной подсматривали. Кто такая эта женщина? -- спросил Пьер Гри.
-- Не знаю, отец, только она, должно быть, очень несчастная и бедная... Я вытащила ее из воды!
-- Еще с полицией свяжешься? Сейчас же прогони их отсюда!
-- Ты еще никогда так сердито не говорил со мной. Это братья виноваты, но разве я не такое же твое дитя, как и они, и не могу обращаться к тебе с просьбой? -- мягко и грустно спросила Жозефина. -- Прежде ты был ко мне добр и ласков, а теперь мне часто кажется, что я совсем не твоя дочь...
Пьер Гри с удивлением посмотрел на нее и как будто испугался ее слов, но сейчас же спохватился.
-- Не говори глупостей, -- пробормотал он, -- я и теперь добр и ласков к тебе, но я лучше знаю, что тебе можно, а чего нельзя. Ты прежде всегда была послушна.
-- Я и теперь буду тебя слушать, отец Гри, но... если бы ты только видел эту бедняжку! Теперь она спит, и личико у нее хорошенькое, как у ангела, но она такая бледная. Пожалей ее, послушай, я ведь буду только делить с ней мою комнату и обед. Она тебе убытка не сделает, это не шпионка. И мальчика позволь оставить. Будь добр и сострадателен!
Пьер Гри с досадой отвернулся от девушки...
-- Отец, -- продолжала Жозефина, поспешно подойдя и положив ему руку на плечо, -- отец Гри, так бедняжка останется с мальчиком у меня в комнате, да?
-- Я, скрепя сердце, соглашаюсь, чтобы ты не говорила больше, что тебе кажется, будто ты не моя дочь. Но больше не осаждай меня просьбами, слышишь? Да пусть братья не видят этой женщины, а то они меня замучают, а я не хочу, чтоб мне твердили, что я исполняю твои приказания! Только долго я не позволю ей оставаться здесь, не забывай этого!