-- Следую голосу сердца, королева! Называйте меня сумасшедшим, только не отказывайте мне в немногих минутах блаженства видеть вас. Воспоминание о вас преследовало меня и в далекой Англии. Чтоб несколько секунд пробыть у ваших ног, я приехал из-за моря... Будьте милостивы, пожалейте меня, королева. Не отталкивайте! Подумайте только, как я несчастен!
-- Уходите немедленно, граф Бекингэм! Если вы дорожите честью женщины, оставьте меня!
-- О, Боже мой, как тяжело! Вы -- горе моей жизни! Вы отдали руку другому, а я так безумно люблю вас!
-- Ваша любовь преступна, граф... уходите, уходите! Ведь если вас увидят здесь...
-- Кто любит, как я, тот ничего не боится, королева! Для того, кто любит, не существует ни опасностей, ни расстояний. Я только что приехал и сейчас опять еду в Лондон. Никто не знает, что я в окрестностях Парижа. Вы! О, такому блаженству нет цены!
Луна, вдруг осветившая лицо королевы, обнаружила две блестящие слезинки на ее щеках... Да, это были слезы!
О чем плакала Анна Австрийская? Оплакивала ли она несчастную любовь, так бурно вылившуюся перед ней в эту минуту, или свою собственную жизнь? А между тем она не могла позвать на помощь и выдать этого человека, так безгранично любящего!
-- Если вы в самом деле меня любите, -- сказала она прерывающимся от слез голосом, -- тогда бегите отсюда, оставьте меня!
-- Я ничего не прошу, кроме вашего сочувствия. Я хочу только иногда иметь возможность видеть вас, прижать вашу руку к губам и плакать с вами, Анна, -- плакать над нашей участью. Подождите, скоро обо мне заговорит весь свет, скоро я буду так высоко стоять, что короли станут добиваться моей дружбы!
-- Святая Мария, уходите! Я слышу за беседками голоса! -- в испуге воскликнула королева.