Пьер Верно почтительно извинился, робко ссылаясь на то, что передает не свои слова, а слова арестанта, и подробно повторил разговор Равальяка с патером.
Кончини и Элеонора отлично умели скрывать свои чувства и только украдкой переглянулись, дослушав рассказ сторожа до конца.
-- Благодарю вас, Пьер Верно, -- сказал маршал, когда он кончил. -- На днях вы получите обещанное вознаграждение. Этот убийца, сумасшедший, бесстыдный негодяй надеется спастись, придумывая себе сообщников. Продолжайте хорошенько стеречь его. Я верю, что почтенному патеру удастся смягчить его зачерствевшую душу и привести к полному раскаянию.
-- Идите скорей, -- прибавила Элеонора, -- и ни на минуту не оставляйте арестанта.
Старик, низко кланяясь, обещал исполнить все, еще раз попросил милостиво простить его и ушел в ратушу.
-- Кончини, -- тихо и серьезно сказала Элеонора, -- этот сторож и патер Лаврентий могут быть нам опасны...
-- Скажите лучше, что они могут быть опасны королеве и нам, Элеонора! Но, будьте покойны, они не заговорят, -- ответил маршал.
IV. ТАИНСТВЕННАЯ СВАДЬБА
Была темная душистая майская ночь. Среди низко нависших туч временами сверкала молния.
Предместье Сен-Дени, теперь совершенно слившееся с городом и состоящее из прекрасных улиц, было пока еще мало заселено. Дома, большей частью небольшие, окружали садики, обнесенные невысокой изгородью.