-- Ого! Слушайте, поймаем его на слове! -- воскликнул другой.
-- Да, я стою на своем, -- продолжал каменщик Анри, -- моей силы ей не околдовать.
В эту минуту на площади раздались голоса:
-- Едут, едут! Вон черная карета!
Была полночь, когда черный фургон остановился на середине площади, и рабочие воткнули в землю свои факелы. Народ расступился, чтобы не мешать им заниматься своим делом. Двое из них подошли к фургону и открыли его заднюю стенку, чтобы достать оттуда доски и балки, которые накануне сами уложили, но тотчас же в ужасе отпрянули.
-- Это дело ведьмы! -- вскричал один из них. Этот крик стал сигналом к общему смятению. Его подхватили сотни голосов. Каждому хотелось заглянуть в фургон и собственными глазами увидеть то, что так напугало таких грубых и бесстрашных молодцов, какими были прислужники палача.
Все теснились к фургону, силясь заглянуть в него, но там было темно, как в прогоревшей печи.
-- Это ведьмино дело! -- кричали помощники, -- мы уложили вчера доски и балки, а теперь...
-- Эй, вы, назад! -- громко распоряжался Филипп Нуаре, пробираясь с факелом в руке к фургону, -- пропустите! Что там такое? Чего вы раскричались?
-- Да вот подойди и посмотри сам, мастер! Это не иначе, как дело рук ведьмы. Она хочет построить себе трон из мертвых тел и костей.