-- Я заметил это, ваше величество, хотя вы старались казаться веселым! Отчего же такая перемена, смею спросить?
-- Да, во мне действительно есть перемена, и если я вам скажу, что я испытываю все это время, то вы сочтете меня суеверным, принц, и вполне справедливо! Я как-то неспокоен, и сегодня принуждаю себя быть веселым, -- печально произнес король. -- Знаете, кузен, мне кажется, что я доживаю последние дни!
Принц Конде с глубоким удивлением отступил, взглянув на сияющую здоровьем и силой фигуру короля. Генриху Наваррскому было не более пятидесяти семи лет, он был свеж и крепок как физически, так и нравственно.
-- Ваше величество, вы заняты столь грандиозными планами -- и поддаетесь таким мрачным мыслям!
-- Может быть, мои планы выше моих сил, -- ответил король, -- хоть я и отношусь к ним почти с юношеским пылом, но не могу преодолеть мысль о том, что погибну, идя к своей цели... Вы не знаете, что с герцогом Сюлли?
-- Все еще нездоров, ваше величество!
-- Я завтра навещу доброго герцога, он так преданно охраняет наши финансы, -- сказал король. -- Я уже объявил свите, что собираюсь выразить свое участие герцогу, и заодно узнаю, как праздновал город сегодняшний день... Вот посмотрите, принц, случай с нашим добрым Сюлли ясно доказывает, что и мы можем ожидать внезапного нападения!
-- Говорят, он захворал от напитка, который ему подал паж во время последней охоты в Фонтенбло..., впрочем, есть надежда, что он выздоровеет.
-- Напиток... вот видите, кузен! Значит, действительно надо быть осторожным... Вы заговорили об охоте в Фонтенбло, -- серьезно прибавил король, -- и со мной там произошло нечто странное...
-- Смею спросить, что именно, ваше величество?