-- Ему нельзя помочь, господин мушкетер, -- проговорил он после долгого раздумья. -- Не подлежит сомнению, что вы совершили героический поступок, но, боюсь, что вы несколько опоздали. Ведь обгорело не только лицо, но и большая часть тела обезображена ранами. Мне кажется, что этот глаз навсегда потерял способность видеть.
-- Да вы прежде всего посмотрите, жив ли он?
-- Для него было бы гораздо лучше никогда не возвращаться к жизни, -- грустно проговорил доктор. -- Ему предстоят бесконечные страдания! Он будет болеть многие годы и даже после этого я не могу обещать вам, что он станет здоровым человеком.
-- И все-таки, доктор, употребите все ваши средства, чтобы он очнулся, -- сказал Милон.
-- Да вы и сами весь в ожогах! -- вскричал доктор, внимательно всматриваясь в молодого человека.
-- Ничего, я подожду! Ведь не умру же я от этих пустяков. Позаботьтесь прежде всего о ребенке и придумайте, как уменьшить его страдания.
Доктор добросовестно принялся за дело.
-- Да что он вам, родственник или?.. -- спросил он, невольно удивляясь стоицизму и нежности мушкетера.
-- Я его совсем не знаю. Даже не знаю, чей он, -- простодушно отвечал Милон. -- Да не в этом теперь дело! Главное -- спасти его от смерти.
После целого часа усилий доктору удалось наконец-то привести мальчика в сознание. Он мучительно вскрикнул, но от нестерпимой боли опять впал в забытье.