-- Вы их узнали?
-- Антонио говорил, что это маркиз, Милон и Каноник.
-- Ну-ну, что же дальше-то? -- торопил д'Эпернон.
-- Только в самом Лондоне мы добрались до этого д'Альби. Брат мой надумал выкрасть у него письма к герцогу Бекингэму, пока он спит. А мушкетер-то на беду и проснись! Вскочил, да и отправил беднягу на тот свет...
-- Но вы наверняка знаете, что письмо было к герцогу Бекингэму?
-- Известное дело! Это так же верно, как и то, что я стою здесь перед вами.
-- Так отчего же вы не бросились на помощь брату? Ведь вас же было трое! -- с досадой заметил д'Эпернон.
-- Да ведь никак нельзя было, ваша светлость. Брат пошел к нему наверх один, а мы с Антонио сидели как ни в чем не бывало в зале, где был и хозяин, и много гостей. Однако мы все-таки упекли д'Альби в Тауэр!
-- Да, упекли в Тауэр и устроили так, что герцог Бекингэм узнал обо всем и выпустил его на свободу! -- насмешливо вскричал Ришелье. -- Глупее этого вы не могли ничего придумать!
-- Гм, ваша эминенция! Знать бы, где упадешь... Да и то сказать, если бы мог человек все наперед знать, не к чему бы ему и головой за других рисковать, -- отвечал Жюль Гри. Он пришел вовсе не для того, чтобы выслушивать назидания, а чтобы получить свою плату, поэтому слова Ришелье ему очень не понравились. -- Ну, как бы там ни было, но на другое утро мушкетера отвели во дворец герцога Бекингэма. Там он отдал письмо и получил ответ.