-- Точно так, ваша светлость, -- быстро отвечал сын Пьера Гри. -- За эти-то письма и поплатился головой мой брат, бедняга.
-- И они действительно были в ваших руках? -- удивленно переспросил кардинал.
-- Да! Даю вам честное слово! Клянусь! Они и теперь, верно, в камзоле у Антонио.
Д'Эпернон вопросительно взглянул на Ришелье.
-- У убитого не найдено никаких бумаг, -- ответил тот со своей обычной уверенностью.
-- Просто непонятно! -- воскликнул д'Эпернон. -- И в высшей степени досадно, -- прибавил он горячо.
-- Ну, так вот, как проехали мы заставу, Антонио и говорит мне: поеду к светлейшему герцогу, отвезу ему письма. А я повернул домой... Очень уж хотелось мне выспаться. Ведь просто и рассказать-то вам нельзя, господа почтенные, сколько мы за это время горя пережили, сколько ночей не спали. Вот брат мой так даже жизни лишился! Покуда мы ехали отсюда до моря, нечего было и думать что-либо затевать, чтобы добыть те письма! Ведь, как назло, отсюда, из Парижа, за нами погнались еще трое мушкетеров.
-- Еще трое? -- переспросил недоумевающий д'Эпернон.
-- Так, значит, они как-то проведали, что вы с Антонио поехали в погоню за д'Альби? -- яснее поставил вопрос Ришелье.
-- Да уж верно, что так, ваша эминенция!