-- Мушкетер д'Альби, -- спросил король, -- признаете ли вы в этом человеке похитителя вашего кинжала?
-- Признаю, сир, но вместе с тем осмеливаюсь просить для него милости вашего величества, так как он, видимо, сделал это без намерения украсть оружие!
-- И я присоединяю свою просьбу к просьбе виконта, -- сказал курьер.
-- Это я решу потом, -- сказал король. -- Теперь же пусть отведут этого человека обратно в тюрьму.
Ришелье, бледный как полотно, был вне себя от негодования за вынесенное унижение.
-- Ваша эминенция, -- сказал король, когда швейцарец увел Жюля Гри, -- дело, как видите, не совсем разъяснилось, между тем курьер ждет получения кинжала. Вы немедленно отошлете его вашему ювелиру и за свой счет прикажете вставить выпавший смарагд, -- такова моя воля! Когда кинжал будет готов, передайте его курьеру. Я ничего больше не хочу слышать об этом деле, -- перебил Людовик кардинала, хотевшего сказать что-то в свое оправдание. -- Исполните то, что я сказал!
Он холодно поклонился кардиналу и в сопровождении д'Альби и курьера покинул комнату.
-- Она победила! -- прошипел Ришелье. -- Но придет и мой черед! Я отомщу!
XIV. СЫН МУШКЕТЕРОВ
Однажды пасмурным зимним утром в калитку маленького замка на улице Шальо постучала странная пара. То были папаша Калебассе и его крестница Жозефина. Он был празднично одет в черный длинный сюртук, старомодную шляпу и панталоны, закатанные кверху из-за грязи на улицах. Они прикрывались от дождя красным зонтиком -- таким огромным, что он был похож на движущуюся крышку. Этот зонт старый торговец фруктами устанавливал обыкновенно над своей походной лавочкой, защищаясь от солнца. Папаша Калебассе был очень экономен, хотя у него не было ни жены, ни детей! Но бережливость была, наверное, в его натуре, потому что, если верить слухам, он не имел нужды торговать фруктами, так как несколько лет тому назад ему удалось оказать каким-то знатным господам очень важную услугу, за что они его щедро наградили.