-- Что вы скажете теперь, ваша эминенция? Дело-то все-таки, по-видимому, было не так, как рассказывали вам ваши гвардейцы.
-- Я верю только им, сир!
-- Ваше пристрастие, господин кардинал, заставляет думать, что вы хотите защищать только своих людей.
-- Но еще одно, -- опять обратился король к мушкетерам, -- вы, говорят, одного солдата убили и оставили на большой дороге?
-- Гвардейцы бежали со всех ног, как только увидели, что победа осталась за нами, -- рассказывал Милон, -- мы их до того напугали, что они второпях забыли своего раненого товарища. Мне стало жаль его, и я хотел предложить ему помощь, но он дурно отплатил мне за мое доброе намерение. Когда я подошел к нему, он схватил лежавшую около него шпагу и ранил меня в ногу!
-- Это был гадкий поступок! Как вам кажется, ваша эминенция?
Ришелье молчал.
-- Это взбесило меня, -- продолжал Милон, -- и я в сердцах покончил с ним. Потом мы с виконтом поскакали к заставе, где немедленно объявили караульному офицеру о случившемся. Мы не сделали ничего противозаконного, ваше величество!
-- Однако, несмотря на это, я желаю, чтобы подобные кровопролития не повторялись больше, -- сказал король очень серьезно. -- Я раз и навсегда приказываю вам и предупреждаю, что строго буду наказывать ослушников.
Мушкетеры поклонились и вышли по знаку короля.