-- Если бы я захотел наказать, ваша эминенция, мне пришлось бы осудить обе стороны. Вы видите, что в этих делах трудно разобрать, кто виноват. Каждая сторона оправдывает себя, и во избежание несправедливого приговора остается только или простить, или наказать всех. Оставим на этот раз дело без последствий и поговорим о чем-нибудь другом. Были вы на днях в Люксембургском дворце?
-- Был, сир, сегодня и восхищался образцовыми произведениями гениального Рубенса. Это, правда, пока еще не более чем эскизы* которые ее величество удостоила показать мне, но невозможно не удивляться и не восхищаться ими!
-- Королева говорила мне о них и уверяла, что этот художник вполне заслуживает своей высокой славы.
-- Ее величество очень интересуется им.
-- Да, действительно, и мне нравятся эти рисунки! Мне кажется, это приятное и благородное развлечение.
Ришелье иронически улыбнулся.
-- Что касается приятных развлечений, то у ее величества, кажется, никогда не бывает в них недостатка, сир, -- сказал он.
-- Надо признаться, наш двор не изобилует ими, -- сказал король. -- Я иногда упрекаю себя за это и все-таки не могу решиться принимать участие в шумных празднествах!
-- Вам не в чем упрекать себя, сир, я повторяю, что при дворе развлечения образуются сами собой.
-- Какие же, ваша эминенция?