И Каноник взглянул на вензель. По его гладко выбритому лицу скользнуло такое выражение, как будто и он догадался, кому принадлежала перчатка.
-- Княжеская корона... перчатку потерял Генрих Конде, честное слово! -- вскричал Милон. -- У него было там какое-нибудь любовное свидание, ведь это дело известное.
-- Но в таком случае его возлюбленная, вероятно, сквозь землю провалилась, потому что в убогой квартирке я нашел только одну старуху, которой принц наверно не стал бы признаваться в любви.
-- Приберегите эту перчатку, виконт, -- посоветовал маркиз, -- и никому больше не рассказывайте, что нашли ее.
-- Да разве я болтун? -- рассердился Этьен. -- Я считаю вас своими лучшими друзьями, потому и рассказал вам об этом происшествии и показал перчатку. Я даже не знал, чья она.
-- Люблю беарнцев за прямоту! -- перебил Милон, похлопав виконта по плечу и взяв свой стакан. -- Вы мне по душе, виконт! Не сердитесь на моего друга маркиза, он говорил с добрым намерением. При Дворе нельзя болтать о том, что видишь и слышишь.
-- В таком случае, благодарю за совет, -- ответил Этьен и чокнулся с Милоном, потом с маркизом и слегка улыбавшимся Каноником.
-- Ты его совсем с толку сбил, Эжен, -- укоризненно сказал широкоплечий Милон изящному красивому маркизу. -- Так вы нашли перчатку и ушли, ничего не добившись...
-- Да, с обоими сыщиками, которых мне дал маршал, -- продолжал Этьен. -- Не успел я выйти на улицу, чтобы вернуться во дворец Кончини, как ко мне подбежал какой-то человек, итальянец по наружности. Запыхавшись, он объяснил, что является дворецким и доверенным маршала, и зовут его Антонио.
-- Он, говорят, не итальянец, а грек, -- поправил Каноник, впервые заговоривший за весь вечер.