-- Дверь закрыта, -- проговорила она, -- и заглянуть туда невозможно, потому что окно занавешено.
-- Уверяю вас, что вы встревожились совершенно напрасно, -- сказал Ришелье, -- это, вероятно, затрещало сухое дерево! Ведь совершенно невозможно, чтобы кто-нибудь вошел сюда. Все двери закрыты, а у тех, что ведут в коридор, стоит ключник. Уверяю вас, что нигде мы не были бы в такой безопасности от непрошенных свидетелей, как здесь. Скажите мне лучше, почему вы думаете, что мушкетеры для нас не опасны!
-- Уже совсем темно, ваша эминенция, разойдемся лучше. Скажу вам только, что если мушкетерам придется быть в Лондоне, то они прежде всего явятся к Габриэль де Марвилье.
-- Должен признаться, что вы -- настоящая волшебница! -- польстил ей Ришелье.
-- Скажите лучше, что я хороший тайный агент и умело веду свое дало! Прощайте же! Выходить отсюда вместе нам нельзя. Ведь никто не должен даже подозревать о нашем свидании.
-- Так позвольте пожелать вам доброго пути и попросить вас не оставлять меня без известий о том, как идут дела, -- закончил Ришелье и проводил свою собеседницу до дверей, выходивших в коридор.
Несколько минут спустя после ухода Габриэль он также вышел из комнаты с серебром, где ему удалось получить такие важные сведения. На лице его запечатлелось гордое выражение торжества. Он думал о том, что ему теперь предстоит делать.
Пипо все еще стоял в коридоре.
Он низко раскланялся с незнакомой ему дамой и согнулся еще ниже, когда проходил кардинал.
-- Закрыть! -- приказал Ришелье по своему обыкновению коротко и сухо, и, не останавливаясь, прошел мимо ключника. Но Пипо считал неудобным возражать таким высокопоставленным лицам и промолчал, хотя ему следовало сказать: