- И вы заметили, что дурное расположение духа было не только порождено кардиналом, но и обратилось против него же?
- Да, король сердит на кардинала, даю вам слове!
- Но ведь для нас это было бы в высшей степени важно'
- Еще сегодня вечером вы убедитесь сами, что королю надоел и сам кардинал, и все его интриги.
- Это было бы первым шагом к его падению.
- Но не станем горячиться и рассчитывать заранее, маркиз, - прошептал Сен-Марс, - не забывайте, что мы имеем дело с человеком в высшей степени умным, ловким и сильным! Я знаю кардинала! Если сегодня он впадет в немилость, то скромно и безропотно преклонит голову, но только для того, чтобы завтра же поднять ее опять вдвое выше.
- Ах! Если бы только его постигла эта немилость!
Я знаю, что король не любит Ришелье, эту черную, вечно преследующую его тень, что ему уже опротивели все его интриги, я почти уверен, что он ненавидит его, но в то же время король нуждается в нем, он боится потерять такого талантливого советника.
- И все-таки он должен погибнуть и погибнет, - почти прошипел де Галиас.
- Будем надеяться. Но только я все больше и больше утверждаюсь в мысли, что свалить его окончательно может только открытая борьба. Здесь, при дворе, мы можем добиться только того, что король окончательно возненавидит и его, и его систему. Но ведь этим еще далеко не гарантируется его падение.