Казалось, что трем последним из них не очень везло после уничтожения гвардии кардинала. Платья и шляпы их были заметно поношены и уже нельзя было определить их первоначальный цвет. Дядя Калебассе, будучи замечательным психологом, по выражению их лиц понял, что их моральный облик был далеко не блестящим и жизнь они вели очень сомнительную. Они были похожи на разбойничьих атаманов, с той лишь разницей, что те, в большинстве своем народ храбрый и мужественный, а у этих вся храбрость состояла в искусстве громко разговаривать и хвастаться.
После всего увиденного, папа Калебассе начал обдумывать, каким образом ему исполнить желание Жозефины.
Подумав немного, он решился и, войдя в гостиницу, постучал в дверь, которая вела в комнату, где пировали четыре приятеля.
Слышался гул смешанных голосов. Калебассе отворил дверь и вошел.
- Смотрите, пожалуйста! - воскликнул д'Орфруа, - ведь это, никак, толстый, красноносый продавец фруктов с улицы Вожирар!
- Да, это он, - подтвердили де Рансон и Алло; - чего старому здесь нужно? Здесь ягоды не растут.
- Эй! Мсье Калебассе, - закричал Жюль Гри, - что вы там стоите, вытаращив глаза?
- Я жду, когда у вас водворится спокойствие, чтобы можно было пожелать вам доброго вечера, - ответил он.
- Пусть продавец фруктов садится с нами за стол, - предложил Алло, - он должен выпить с нами!
- Идите сюда! - согласились д'Орфруа и Рансон, - как зовут старика?