- Если уж нам удалось благополучно спуститься, - тихо ответил Жюль, - то удастся и все остальное. Я довольно хороший пловец! Марш в воду!
- Только осторожно, чтобы не услышали всплеска, - предостерег Дорме, погружаясь в широкий и глубокий ров.
Жюль Гри последовал его примеру и поплыл за своим товарищем. До сих пор все шло благополучно, но что, если вдруг часовые увидят их, что если их заметят в воде и схватят! Им надо было спешить, потому что приближался час обхода стражниками камер. Они, конечно, обнаружат исчезновение арестантов и поднимут тревогу.
Дорме плыл тихо, почти неслышно. Он был не особенно хорошим пловцом, и было заметно, что он начинал уставать.
Жюль увидел, что они приближаются к часовому, ходившему взад и вперед у главного входа в башню. Их спасла темнота той ночи. Несмотря на это, однако, настоящая опасность подстерегала их именно теперь, когда они приближались к подъемному мосту внутреннего рва, под которым они должны были пройти, чтобы попасть в арочный проход, соединявший под стеной внутренний ров с наружным. У подъемного моста также стоял караульный, и им пришлось плыть так близко от него, что он мог легко обнаружить их несмотря на темноту. Гри дал возможность своему товарищу отплыть вперед на некоторое расстояние, чтобы в случае, если бы Дорме заметили и схватили, хотя бы он один мог спастись.
Первый пловец приближался к подъемному мосту. Он держал вправо, чтобы быть как можно дальше от часового, который стоял, прислонившись к столбу, и смотрел не на воду, а на входные ворота, может быть, он с нетерпением ожидал смены.
Дорме благополучно достиг моста и исчез под ним.
Тогда Жюль Гри несколькими сильными, хотя и осторожными взмахами, быстро приблизился к мосту и также скрылся под ним; не будучи замечен, он весело засмеялся и поплыл дальше, спеша преодолеть самое опасное место - проход под аркой.
Все это время он видел Дорме, плывущего впереди, но теперь, когда все кругом погрузилось во мрак, Жюль потерял его из виду.
Внезапно Жюль услышал странный всплеск, потом сдержанный крик, причину которого он не мог себе объяснить.