- Раскаяние, друг мой, не могло изгладить совершившегося факта! Магдалена лишилась того, что не возвращается никаким раскаянием, никаким искуплением. Я потерял то, что особенно освящает любовь - доверие! Я не в силах выразить всех страданий, я окончательно потерял доверие к людям! Магдалена была мне дороже всего... я похоронил свое сердце, потому что после этой девушки не мог уже любить другую.
- Что же было дальше?
- Магдалена послала за мной... Это был страшный вечер... Она изнемогала от сознания своей вины, а между тем испытывала самую нежную любовь ко мне и к нашему ребенку... Ей хотелось знать, что ее ждет.
- Я всего только и мог ей ответить, что сдержу свое обещание, и она будет маркизой де Монфор... Мальчик получит имя. Но когда я сказал, что уже не могу больше чувствовать прежней горячей, чистой любви, она вдруг упала в конвульсиях. Я всеми силами старался ее успокоить и утешить. Придя в себя, бедняжка, рыдая, упала ко мне на грудь... Я весь дрожал... Мне было так жаль ее, так глубоко жаль того, что с нами обоими случилось! После всего этого мы ведь уже не могли больше надеяться на счастье.
Маркиз на минуту замолчал. Его, видимо, подавляло воспоминание о тяжелом прошлом...
Милон и виконт тоже не говорили ни слова... Для такого горя утешений нет!
- Через несколько дней, дав ей время успокоиться, я опять пошел к ней, - продолжал маркиз, - я хотел приготовить ее к обряду, который мы должны были исполнить, и сказать ей, что она на всю жизнь сохранит права маркизы де Монфор, но мальчика после свадьбы она должна отдать мне. Когда я все это высказал бедняжке, которую по-прежнему любил, она горько заплакала, но потом с замечательной твердостью ответила, что мое требование совершенно справедливо, что она на все согласна, так как ей никогда не искупить своей вины!
- Мы назначили ночь, в которую должен был совершиться обряд... Один Каноник был свидетелем... Дитя окрестили под моим именем. Я взял его у матери и отдал старой Ренарде. Магдалена уехала к себе, а я к себе. Мы были обвенчаны.
- Извини, - перебил Милон, - по-моему, ты поступил слишком жестоко! После таких доказательств раскаяния и любви с ее стороны, ты должен был бы ее простить!
- Я и простил, друг мой, простил с невыразимой болью в сердце! Но ведь не мог же я вырвать из сердца совершившийся факт! Ты называешь меня жестоким, и я в настоящую минуту сознаю это, но мог ли я официально назвать Магдалену Своей женой, после того как она изменила мне с этим негодяем Люинем? Даже сейчас мне трудно вспоминать об этом! В обществе, где мы стали бы появляться с ней вместе, он мог бы начать показывать на нее пальцем... О нет! Не говорите об этом! Я тогда от этой мысли чуть с ума не сошел. Нет, иначе быть не могло, хотя бы я даже изнемог от страданий, Магдалена погибла бы от этого! Рассказ мой еще не окончен! Сердце мое разрывалось от боли, но я скрывал это. Скажите, заметил ли кто-нибудь из вас, что я изнемогаю под тяжестью своей участи?